Книга Дети волков, страница 102 – Вера Бук

Я все-таки сказала это, Джули. А ведь я хотела сначала поговорить с ребенком. Слишком часто меня называли сумасшедшей из-за различных теорий о причинах твоего исчезновения.

Греко продолжал вытирать руки. Палец за пальцем. Если он и считал мою идею надуманной, то, по крайней мере, не подавал виду. Наверное, по работе в клинике он встречал настолько сумасшедших людей, что его уже невозможно было удивить.

— Десять лет назад? – спросил он и задумчиво отложил полотенце в сторону, стоило мне кивнуть. – Это довольно легкий вопрос. Достаточно только сделать тест ДНК. Вы уже сообщили полиции о своих подозрениях?

— Нет, я надеялась сначала поговорить с вами. – Я не стала упоминать о том, что в прошлом слишком много раз обращалась в полицию со своими подозрениями. На самом деле, я приходила к ним так часто, что они вообще перестали рассматривать мои заявления. – Мне просто нужно знать, может быть, она там, на горе, понимаете? Может, она еще жива!

Джули, ты еще жива? Какого было это услышать? Почувствовать? Я раньше никогда не задавала таких вопросов. Когда я лежала на кушетке перед психологами и врачами, речь всегда шла о том, какая стратегия поможет мне пережить твою смерть и избавиться от чувства вины, что я ощущала. Все считали, что ты умерла, Джули. Потому что только так они могли смириться. Все, даже твои родители смогли жить дальше. Хуже смерти было только одно – невежество тех, кто решил оставить все позади. Я не могла жить с мыслью, что все эти годы ты, возможно, жила с дьяволом и ждала, когда же мы найдем и спасем тебя из его лап, но не осталось никого, кто еще пытался бы тебя найти.

— Она ни разу не рисовала женщин, – сказал Греко, и я старалась избежать его взгляда, который преследовал меня и следил за моей реакцией. Мне просто никогда не нравились психиатры.

— Ты хочешь поговорить о своей подруге? – спросил он. Внезапно он перешел на «ты». Я стала «женщиной на диване».

— Нет.

— Вы, наверное, были тогда маленькими детьми.

— Я сказала, что не хочу об этом говорить.

Он поднял руки в воздух и почти незаметно отступил назад. Натуралист напугал животное и теперь ему нужно было подождать в темноте, прежде чем делать еще один шаг вперед.

— Между прочим, мы не были маленькими детьми, мы были подростками. Нам было по шестнадцать лет, – выплюнула я. – А сейчас мне уже двадцать шесть!

Он ничего не ответил, но по его лицу я поняла, что он думал, что я моложе. Возможно, достаточно взрослая, чтобы водить машину. Своими словами о волонтерстве я лишь подтвердила его предположение.

— Может, вернемся в гостиную? – спросил он немного смущенно. – И выпьем по бокалу вина?

Наверное, мне стоило посмеяться над тем, как переменилось его представление обо мне. Но это был бы очень грустный смех. Как было всегда, когда я думала о тебе, Джули.

Я кивнула и прошла в гостиную, а когда чуть позже Греко вернулся с двумя бокалами вина, название и сорт которого мне ни о чем не говорили, потому что я ничего не понимала в вине, когда мы сели на диван и происходящее перестало казаться сеансом терапии, я вдруг поняла, что говорила о тебе. Я рассказывала ему, какой ты была, и как эта девочка была похожа на тебя, и что я не заметила вашего сходства раньше просто потому, что слишком сильно сосредоточилась на волке. Он кивал, ничуть не смущенный моими словами. И даже спустя час он не говорил, что время истекло и что я делаю заметные успехи.