Книга Дети волков, страница 109 – Вера Бук

Я наблюдала за девочкой, смотрела, как она доставала из пакета одну булочку за другой, нюхала их, изучала, а затем раскладывала на коленях. Она начала с яблочного датского пирожного, откусывая маленькие кусочки, которые потом сосредоточенно жевала, время от времени останавливаясь, словно анализировала, что именно оказалось у нее во рту.

Что она ела у тебя дома, Джули? Мне было трудно представить твоего похитителя, отца этой девочки, заезжающего по воскресеньям за свежими булочками и датской слойкой и отвозящего все к тебе на гору.

— Дома ты тоже пьешь какао? – спросила я, протягивая ей стакан, и она сняла пластиковую крышку, чтобы заглянуть внутрь. – Твоя мама его готовит?

Я знала, что она не говорила, Джули. Но ведь она могла просто кивнуть!

— Твой папа покупает булочки домой или ты печешь их сама?

Никакой реакции, но я не хотела так быстро сдаваться.

— А какие булочки нравятся твоей маме?

Я задержала дыхание и пристально посмотрела на маковую плетенку у нее на коленях. Ты любила мак, Джули. Плетенки с маком, булочки с маком, пирог с маком. Ты была от них без ума!

Девочка слизала пудинг с пальцев, затем провела рукой по остальной выпечке и выбрала маковую плетенку.

Я закрыла глаза, опьяненная совершенно иррациональной и неуместной надеждой. Конечно, я не могла с уверенностью утверждать, что ее выбор был ответом на мой вопрос, но что, если ты все еще была там, наверху, Джули?

Маковые зернышки и крошки слоеного теста рассыпались по ее ночной рубашке и сиденью. Я не торопила ее, наблюдая за ней с улыбкой. Затем я взяла лежащую у нее на коленях булочку с корицей и принялась за нее, запивая водянистым и горьким кофе. Я надеялась, что совместный завтрак поможет наладить связь с девочкой.

Когда она наелась – а она точно наелась, потому что после маковой плетенки она съела булочку с изюмом и половину шоколадного круассана, – я положила оставшуюся выпечку обратно в пакет и снова пристегнула ребенка ремнем безопасности. Я посчитала хорошим знаком, что она заснула в кресле, пока мы ехали назад в приют. Она заснула, потому что была сыта, довольна и чувствовала себя в безопасности рядом со мной, а не просто от переутомления после бессонной ночи.

На этот раз ворота были открыты, я заехала на территорию приюта и, когда мы припарковались, легонько потрясла девочку за плечо. Я дала ей свою куртку, чтобы она не так выделялась в своей ночной рубашке, но так и не придумала, что делать с ее босыми ногами. Я боялась, что ее узнают, особенно в приюте, в который всего пару дней назад привезли волка, потому еще сильнее удивилась, когда женщина на входе окинула меня быстрым взглядом и спросила грубым тоном, чего мы хотели – отдать животное или, наоборот, забрать? Конечно, было бы проще, если бы нас не узнали, поэтому я решила импровизировать.

— Мы хотели бы… забрать одну из ваших собак, – нерешительно сказала я, не обращая внимания на мобильный телефон, который начал вибрировать у меня в кармане. Возможно, сотрудники редакции пытались узнать, где я. Или Греко перезванивал.

— Мы отдаем собак только совершеннолетним, – сказала женщина. Я покраснела и протянула ей свое водительское удостоверение. Она какое-то время внимательно рассматривала его, а потом посмотрела на меня изумленным взглядом. Все смотрели на меня так же, когда узнавали мой возраст. В ее глазах я, наверное, за секунду превратилась из старшей сестры девочки в ее маму.