Книга Дети волков, страница 51 – Вера Бук

— Тебе правда кажется, что мы в двадцать первом веке? – Он весело развел руками в стороны. Кухня, клетчатые шторы, обои в цветочек, диванчик, который наверняка был родом из 1960-х. Казалось, что время здесь и правда остановилось. – И да, для людей, в семье которых никто раньше не ходил в гимназию, это радикальная идея, – сказал Мартин, излучая спокойствие. Он сделал глоток вина и начал накручивать макароны на вилку. – А о каком мальчике идет речь?

— Иессей Гланцер, – ответила я.

Мартин опустил ложку, на которую накручивал спагетти.

— Из Лестницы Иакова?

Я кивнула.

— Я была наверху, встречалась с его родителями.

— В Лестнице Иакова? – переспросил он. – Когда? Сегодня?

— Сразу после того, как я увиделась с твоим отцом и рассказала ему о своей идее.

— Та прогулка. – Мартин был удивлен или, возможно, впечатлен. Он молча уплетал макароны, и я воспользовалась возможностью тоже что-нибудь съесть. Только сейчас я поняла, насколько на самом деле проголодалась. – Дай угадаю, никто не был в восторге от твоего предложения?

Я скривилась.

— Не в восторге – это еще мягко сказано.

— Не держи на них зла. Мой отец, в частности, немного… – Мартин пытался подыскать подходящее слово, – …слишком заботливый, когда дело касается Лестницы Иакова. Это его работа, его дело. Раньше он был еще более радикальным. Однажды сюда приехала съемочная группа местного телевидения, начала задавать вопросы. Так он выгнал их из дома. В какой-то момент мне действительно показалось, что он метнет в них камеру. С тех пор он стал гораздо мягче.

— Если он так защищает Лестницу Иакова, то разве его первостепенное желание не обеспечить его жителей всем необходимым?

— У них и так все есть! – запротестовал Мартин. – То, что мальчик не может поступить в среднюю школу или университет, не означает, что…

— Ты меня извини, но ты вообще бывал в поселении? В их хижинах даже окон нормальных нет! Там нет ни аптеки, ни магазина, ни медицинской помощи. Дети вынуждены каждый день часами карабкаться по горе, чтобы попасть в школу. А еще там живет полуголая и запущенная девочка, которая вообще не ходит в школу. Хотя ей, наверное, уже девять или десять лет! – Я невольно повысила голос, но Мартин в изумлении опустил столовые приборы не из-за этого.

— Запущенная девочка?

— Твой отец тоже ничего о ней не знает. Я впервые увидела ее здесь, в деревне, с Иессеем, а потом в Лестнице Иакова. Но когда я попыталась встретиться с девочкой, вмешался ее отец. Неприятный тип.

Глаза Мартина сузились.

— Отец? И кто же это?

— Кажется, кто-то называл его Теодор? Наверное, он.

— Будь осторожнее с этими людьми, Лора. – Мартин вытер рот салфеткой, а затем аккуратно положил ее на тарелку. – Они не такие, как мы. У них другая история. А истории оставляют на нас более глубокий отпечаток, чем кажется на первый взгляд. Кто-нибудь из них был с тобой груб? Может быть, этот Теодор?

Я вспомнила, как больно было, когда меня схватили за руку. Вспомнила ощущение слежки в лесу. Мартин прищурился. Его взгляд стал пристальнее. Я поняла, что ему тоже свойственно было защищать, как и его отцу. Только вот он не зацикливался на Лестнице Иакова. Мне показалось, что именно таким был его взгляд как полицейского. Я представила, как Мартин с таким же взглядом приходит в Лестницу Иакова и отчитывает этого Теодора. Но я бы никогда такого не пожелала. Чтобы у таких детей, как Иессей, однажды появились те же возможности, что и у остальных детей, нужно было постепенно выстраивать доверие и интегрировать их в общество. А не ограждать их и запугивать, как с ними наверняка и обходились все пошедшие десятилетия. Возможно, история и правда оставляла на нас свой отпечаток, но мы не должны позволять ей определять, кто мы есть на самом деле.