Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 128 – Александр Капков

Вот о чем она думала, сидя в кафе. И лишь когда часы показали семь часов без пяти минут, ее мысли вернулись к тому, зачем она появилась здесь. Елизавета, в отличие от Антона, прибывшего в Париж на время и не имевшего постоянной связи, должна была подчиняться советской резидентуре в Париже. Так с ней уговорились еще в Москве. Вопреки расхожему мнению, что Париж якобы наводнен чекистами, резидентура состояла всего из двух человек. Руководителем или резидентом был опытный разведчик Степанов, приехавший в Париж еще в двадцатом году. Он вел работу с французскими агентами, вербуемыми им в основном среди коммунистов и сочувствующих Советской России. Его помощник Конродис курировал агентов ОГПУ в рядах белоэмигрантов. Ему они подчинялись и перед ним отчитывались. И сегодня Елизавета ждала Конродиса. Тот сам настоял на личной встрече, чтобы поговорить с ней приватно. До Парижа они никогда не виделись и не были знакомы. Он еще при первой встрече, носившей открытый характер, передал ей записку с указанием, куда и в какое время ей нужно прийти. Лиза появилась в кафе раньше, на полчаса. Ее учили, как проверять, есть ли слежка. Но для нее это было внове, заставляя волноваться. Сейчас, кажется, за ней не следили. Но полной уверенности у нее не было. Помощник резидента появился точно в назначенное время. Игорю Конродису, имевшему весьма смутное полугреческое-полуеврейское происхождение, было тридцать шесть лет, но выглядел он старше. Одежду предпочитал неяркую, в классическом стиле. Он вошел с улицы, где было холодно и его очки запотели. Конродис сунул под мышку зонт, снял очки и протер их носовым платком. Только после этого он обежал глазами зал и, найдя Лизу, пошел к ее столику. Сняв пальто, он галантно поцеловал ей руку и присел на стул.

— Здравствуйте, уважаемая Елизавета Георгиевна! – поздоровался Конродис.

Голос у него был приятный, обволакивающий. На чисто выбритом лице с длинным прямым носом и круглыми, как у совы, глазами, прикрытыми стеклами круглых же очков, явственно проглядывала доброжелательность. Он долго носил эту маску и успел с ней сжиться.

В реальности Конродис не обладал добротой даже в самой малейшей степени. Наоборот, он был суровым и безжалостным, отточившим последнее качество на врагах революции. Их он истреблял в ревтрибунале во время Гражданской войны и боролся с ними после в рядах чекистов. Еще до Большой войны, окончив коммерческое училище в Москве, Конродис вступил в ряды большевистской партии и очень скоро перешел на нелегальное положение. И ему оно нравилось. Сын одесского мелкого торговца, Конродис чувствовал себя на нелегальной работе как рыба в воде. Он быстро освоил азы конспирации и стал партийным курьером, мотаясь заграницу и обратно. Конродис легко уходил от слежки, всегда придумывал, как проверить явку, оставаясь в тени. И за все время ни разу не был схвачен полицией. После революции и Гражданской войны его таланты нашли применение в разведке. В Париже Конродис жил третий год. Он выдавал себя за сына одесского коммерсанта, убитого красными. Якобы, бежав из России, Конродис начал заниматься торговым посредничеством и спекуляциями. Такой образ жизни давал ему возможность перемещаться по всей Франции и общаться с большим количеством людей. В эмигрантской среде у него была репутация сведущего в торговле человека, и мало кто мог дешевле достать нужный товар, чем Конродис. Естественно, что он одним из самых первых нанес визит Вишецкому, чтобы поздравить деда с приездом внучки и заодно познакомиться с ней.