Онлайн книга «Офицерский романс. Из огня да в полымя»
|
Мягкое прикосновение девичьих губ к его щеке отогнало прочь мысли, заставив сосредоточиться на очевидном. На томной красавице в белом махровом халате с влажными кудрями, улегшейся на него и настойчиво подставляющей смеющийся рот под поцелуй. Лиза изменилась. Она вела себя сейчас с ним совсем иначе, чем это было в Москве. Куда подевались ее надменность и стремление властвовать? Будто и не было. Дикую кошку сменила домашняя кошечка с бантиком на шее. Антон тонул в ее любви безоглядно, забывая остерегаться. Да и что она с ним могла сделать? Чего ему бояться? Он и так ходил по краю. Лиза не выпытывала его мысли, не сердилась, ничего не требовала. Антона смущала лишь быстрая и неожиданная в ней перемена. Переменилась Лиза с того момента, как приехала во Францию. Перестала вставлять шпильки при случае, сделалась открытой и простой. Пик изменений пришелся на прошлую субботу, когда Лиза самозабвенно протанцевала с ним весь вечер, не обращая внимания на то, что это бросилось в глаза всем присутствующим, включая ее деда. В воскресенье она старалась держаться рядом и молчала, только смотрела на него откровенно влекущим взглядом. Затем состоялось их полное примирение. Лиза была горячая и ласковая в постели, открытая и веселая при общении наедине. Как мало походила она на себя саму в прошлом. Нет-нет, да и пробивался в его сознание вопрос. Почему Елизавета Крушевина вдруг изменилась? И пока ответа на него у Антона не было. А может, и искать его не надо? Просто любить ее сейчас, твердо зная, что все скоро закончится и так. С его отъездом. К дроздовцам35[35], на чье собрание пригласил его Щеглов, Антон не имел прямого отношения. Он не состоял в списках дроздовских частей, никогда не носил малиновых погон и малиновой фуражки. Но был временно причислен ко 2-ому офицерскому конному полку осенью 1919 года и отступал с ним до Новороссийска. По мнению Павла Михайловича, этого вполне хватало для законного появления на офицерском собрании. Как ни удивительно, однако Антон оказался знакомым одному из дроздовцев. Тот командовал эскадроном в конном полку и вспомнил поручика Изломина. «Дрозды» и в эмиграции старались держаться вместе. Помогали друг другу, чем могли. Их дружеству и сплоченности можно было только позавидовать. У дроздовцев существовала даже своя касса взаимопомощи. На это собрание пришли человек сорок. Само оно проходило в небольшом ресторане на Монмартре. Хозяйка ресторана была русской, вышедшей замуж за француза, и выделяла ему один из двух залов. Приказ барона Врангеля о недопустимости вхождения русских офицеров в политические организации дроздовцами соблюдался свято. Все выступавшие не затрагивали политику, говоря лишь об общих проблемах и заботах. Как сюда затесался Павел Михайлович? Он тоже воевал на Румынском фронте. Его здесь хорошо знали и принимали. Сосед по столу шепнул Антону, что Щеглов получил за бои во время Брусиловского прорыва орден Святого Георгия 4-й степени. Сам Павел Михайлович своими наградами не хвастал. Собрание завершилось скромным сытным ужином с обязательной водкой и общим исполнением дроздовского гимна – марша Дроздовского полка: — Этих дней не смолкнет слава, Не померкнет никогда: Офицерские заставы Занимали города! Офицерские заставы |