Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 79 – Александр Капков

Денег на билет до Марселя у меня хватало, но все запасы иссякли. А кому я буду нужен во Франции совершенно без средств?

— Вопрос риторический. Но я тебя хорошо знаю. Не может быть, чтобы ты не нашел выход.

Антон шутливо ткнул кулаком в плечо Нелидова.

— Ты прав. Выход нашелся. Ко мне наведался один мой давний знакомый, подпоручик Олимской. Его семья бежала в Крым еще в восемнадцатом. Ему было тогда семнадцать. И хотя его родители вскоре уехали за границу, Олимской остался и вступил в армию. Он был из числа тех юнкеров, кого произвели в офицеры на фронте прямо на поле боя. Шальная голова. Так вот, подпоручик предложил мне помочь продать перстень с алмазом, который сумел привезти в Константинополь и сохранить в течение всего этого времени. Он боялся, и совершенно правильно, что в ювелирной лавке его попробуют надуть с деньгами. Или, что даже более вероятно, ограбят после сделки. Олимской нуждался в верном человеке, который поможет ему в этом щекотливом и опасном деле. Мне подпоручик доверял, так как я в свое время помог ему, когда он чуть было не попал в контрразведку. Олимской утверждал, что перстень ему достался от деда купца. А тот, в свою очередь, получил его от должника вместо долга. Но подтверждения того, что перстень является семейной драгоценностью, естественно, не имел. Так или иначе, продать камень за хорошую цену можно было только тому ювелиру, кто не задает вопросов. У подпоручика был на примете один, но про него ходили разные нехорошие слухи. За помощь Олимской предложил мне двадцать процентов от вырученной суммы. И я согласился. Сделка и впрямь вышла опасной. После торга, который прерывался на кофе и сладости и продолжался более часа, турок-ювелир согласился купить перстень за пять тысяч лир. Один алмаз стоил больше в два раза, а ведь и сам перстень был золотым и старинной работы. Но в городе больше никто бы не дал. И все же это выходило немало. Османская лира приравнивалась к пяти долларам. Олимской выручил на операции двадцать пять тысяч долларов. Ювелир согласился расстаться с такой суммой только потому, что надеялся вернуть ее с помощью грабежа. У него были люди для такой работы.

— Без всяких сомнений. Деньги ты отработал с лихвой!

— Да, потрудиться пришлось. Пока подпоручик торговался, я ждал его и заранее наметил пути отхода. Четверо головорезов поджидали нас на улице, зажав с двух сторон. Они не учли того, что я был вооружен и первым начал по ним стрелять. На полицию мы не надеялись. Те появились бы тогда, когда на мостовой лежали бы наши остывшие трупы. Я подстрелил одного, остальные замешкались. Мы перелезли через забор и бежали. Там, как и везде в мусульманских кварталах, дома стоят плотно друг к другу. По внутренним дворикам мы и ушли. Так я заработал шесть тысяч долларов и с ними отбыл в Марсель.

— А что случилось с тобой во Франции?

— За три года много и всякого. Однако постепенно жизнь моя устроилась. Я работал таксистом и постепенно стал ощущать себя парижанином. Во всяком случае, избавился от акцента. На родину меня не тянуло. С эмигрантами, особенно с офицерами, я перестал общаться почти сразу по приезду. Даже подумывал изменить фамилию. Можно было переделать свою или жениться на француженке и взять ее. Варианты имелись.