Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 8 – Александр Капков

— Мне действительно надо с тобой поговорить, – посерьезнел, наконец, дядя Митя. – Дело это важное и касается тебя.

— И спешное. Раз ты среди бела дня приехал ко мне в школу.

— Да, я заходил к тебе на днях на квартиру. Хозяйка сказала, что ты раньше полуночи домой не являешься, а иногда и вовсе не ночуешь. Чудо, а не квартирант! Вот я и решил, что быстрее будет поймать тебя на работе.

— О чем будет разговор? – поинтересовался Антон.

Дядя Митя вместо ответа достал из кармана летнего френча подсигар.

— Давай-ка покурим. Где тут у вас можно?

— На балконе.

Антон повел Столярова за стеллажи, к двустворчатой двери с витражом на стеклах. Они вышли на кирпичный балкон, выполненный, как и все здание школы, в готическом стиле и с отметинами от пуль на стенах. Это осталась память о боях в октябре семнадцатого. На широких перилах лежала жестяная баночка из-под монпансье, служившая пепельницей. Дядя Митя хмыкнул, проведя рукой по выщербленным кирпичам.

— Как только витраж не зацепили.

— Целились плохо, – ответил Антон, беря папиросу «Сафо» из его дорогого серебряного подсигара.

— Не язви, – сказал дядя Митя. – Может, наоборот, хорошо.

— Может.

Антон зажег спичку и дал ему прикурить, а следом закурил сам.

Тогда среди тех немногих, кто выступил против новоявленной власти, были и кадеты из его второго корпуса. Их сводная рота занимала оборону по Яузе, как раз перед этой школой, которая раньше называлась женской гимназией. Для дяди Мити они были глупцами, отстаивавшими прогнивший старый порядок. Племянник так не считал. Но ссориться с дядей из-за этого Антону совсем не хотелось. У каждого из них была своя правда. Разница лишь в том, что Дмитрий Сергеевич мог выражать взгляды открыто, а Антон свои держал при себе.

— Так о чем ты хотел со мной говорить? – спросил он, облокачиваясь на перила и поглядывая искоса на Столярова.

Дядя Митя высок ростом и, как говорится, крепко сшит. Правильные черты его волевого, всегда тщательно выбритого лица с карими глазами, крупным носом и широким подбородком были по-своему привлекательны. Для своих лет, а ему исполнилось тридцать восемь, он достаточно моложав. Девушки до сих пор на него заглядывались. Впрочем, Дмитрий Сергеевич не был женат, отговариваясь отсутствием личного времени в связи с работой. Виделись они последнее время редко, по все тем же обстоятельствам: оба много работали.

— Слушай, Антон, – сказал дядя Митя. – Здесь, на балконе, нас никто не подслушает? Можно поговорить без свидетелей?

— Можно, если, конечно, не кричать, – сказал Антон, улыбаясь.

— А тот чудной старик?

— Ты о Иване Захаровиче? Во-первых, он не появится в библиотеке, пока ты не уйдешь. У него нюх на чекистов и неприятности. А во-вторых, я пойду закрою дверь на щеколду. На случай, если кто-то сюда забредёт.

Антон положил недокуренную папиросу в импровизированную пепельницу, вышел в дверь и скоро вернулся обратно.

— Все в полном порядке! – вытянувшись, доложил он и взял папиросу.

Но дядя Митя не спешил переходить к основной теме разговора.

— Антон, а тебя как в школе зовут ученики? В мое время, когда я учился в реальном училище, в ходу были клички. А сейчас они есть?

— Ничего не изменилось, – пожал плечами племянник. – Меня зовут Дойч. Коротко и по делу. Если использовать сокращения, которые теперь везде, то перед тобой стоит шкраб5^[5] Дойч.