Книга Черные тени Ленинграда, страница 70 – Александр Тамоников

Связной кивнул.

— Машина будет через десять минут у Калинкина моста. Доведете?

— Доведем.

У Калинкина моста стоял темно-зеленый «ГАЗ-М1». Митьков усадил задержанного в машину, сел рядом. Машина тронулась, бесшумно катя по заснеженной набережной.

В здании на Мойке их уже ждали. Митьков поднялся на второй этаж, в следственную часть. В небольшой комнате их встретил следователь — немолодой капитан.

— Лейтенант Митьков? — спросил он, не поднимаясь.

— Так точно.

— Докладывайте.

Митьков изложил ситуацию сухим языком. Он положил на стол оружие, футляр и аккуратно развернул карту. Следователь поднес ее к свету коптилки.

— Подлинная, — пробормотал он через минуту. — Эти крестики — их метод обозначения целей для диверсий. Приоритет первый… значит, готовились к удару по системе управления. — Он посмотрел на Митькова. — Задержанный что-либо сказал?

— Спросил, из Смерша ли я. Больше ничего.

— И не скажет. Это исполнитель. Их готовят молчать. Но карта дорогого стоит. Оформляйте акт приема-передачи.

Митьков подписал документ, поставил дату и время. Следователь протянул ему копию документа.

— Ваш экземпляр, лейтенант. Доказательство того, что вы действовали в рамках полномочий. Теперь это дело технарей из особого отдела и вашего майора Бугрова. В штабе, выходит, своя крыса завелась.

Митьков кивнул. Работа была завершена. Он повернулся к выходу, но задержался.

— А задержанный?

— Задержанный останется у нас, — сухо сказал следователь. — Допрос начнется после медицинского осмотра. Вызовем, если понадобитесь.

Митьков вышел на крыльцо. Мороз ударил в лицо. Он вытер замерзшую кровь с костяшек пальцев — боль пришла только сейчас. Силы были на исходе.

Он сунул руки в карманы и зашагал в темноту, к Смольному, где его ждал майор. Одна ниточка была в руках, и теперь она вела обратно в штаб.

Бугров стоял перед настенной картой в оперативной комнате и проводил пальцем по линиям, начерченным химическим карандашом. Три дуги пеленга сходились в одном квадрате — двухэтажный каменный дом с проваленной крышей в трехстах метрах северо-западнее товарной станции Лигово. Карта, переданная Митьковым, лежала рядом, и на ней красный крест почти совпадал с этим местом. Сходилось. Полностью.

Он отошел от карты, взял со стола рацию «Север». Штаб погружался в вечернюю тишину, нарушаемую лишь скрипом половиц и звуками редких шагов в коридоре. Ветер за окном набирал силу, завывая в телеграфных проводах.

— Тень, я Алмаз. Прием.

В наушнике несколько секунд был только шум эфира. Потом послышался сдавленный, хриплый голос:

— Тень слушает. Канал чист.

— Координаты подтвердились. Объект — двухэтажный каменный дом, крыша провалена с северной стороны. Твоя позиция?

— Вижу его. С чердака склада угол обзора семьдесят градусов. Второй этаж. Одно окно светится — занавеска, коптилка или свеча. Остальные темные. Подходы: с востока — развалины сарая, с запада — забор, проход в нем. Улица пустая. Никакого движения.

— Состав охраны? — спросил Бугров.

— Не наблюдаю. Но свет есть. Значит, кто-то внутри. Один или больше — без визуального контакта не скажешь.

Бугров кивнул, хотя Гробовой этого видеть не мог. Он представил его — замерзшего, прилипшего к прицелу винтовки, пальцы, наверное, уже белые от холода, даже в меховых рукавицах. Выносливость Гробового была феноменальной, но и у нее был предел.