Книга Хозяйка для пяти драконов, но мужем станет только один, страница 11 – Аннета Керн

Зажгли факелы, я различала на стенах какие-то рисунки и символы, похожие на магические. Для защиты? Лишь интуитивно догадывалась по схожести отдельных деталей. Но что здесь, в подземельях дворца, нужно было защищать?.. Того, кто будет пожирать нас?

— Куда мы идем? - решаюсь подать голос, и он звучит так странно, эхом.

— На вашу смерть.

Рука Кайды вздрагивает в моей. Не знаю, сколько проходит времени, по ощущениям - минут двадцать, а то и больше. И мы останавливаемся перед резными, высокими дверьми с магическим замком. Мужчина со шрамом касается его пальцами, и тот поддается, мигнув синим и золотым. Позади нас идут двое, толкают, когда мнемся у входа, не желая заходить в залу.

Мужчина зажигает факелом одну чашу на треноге, и следом, по кругу, зажигается еще несколько. Теперь я могу рассмотреть место. Когда-то оно было явно целее, чем сейчас. Нынче что-то разбито, что-то разрушено, валяются кости и черепа. Потеряли цвет дорогие ткани. На стене замечаю глубокие борозды от когтей - огромные, звериные.

В неровном свете пламени мы замираем перед тем, что казалось просто огромной статуей во тьме, неясным пятном без очертаний.

Тигр.

Он словно готов вот-вот сорваться с постамента, сбросить оковы камня и зарычать на вторжение. Но этого не происходит. Я рассматриваю сильные мышцы, огромные когти - те самые, что оставили борозды на стене, уверена. Хищную морду и острые клыки в открытой пасти. Тигр внушает страх и трепет, он больше любого зверя в два, а то и в три раза.

Мне вдруг нестерпимо хочется подойти. Коснуться его морды. Это и есть аркан?.. Да?.. Нет, там был мужчина, крепкий, высокий, я в его горячих руках была как веточка, которую можно сломать, сжав чуть сильнее. Но в его силе, в грубости, с которой брал меня, было столько нежности… Заботы.

— Блондинка первая.

Что? Что, куда? Сопровождающие знают, что делать. Кайду держит мужчина со шрамом, а эти тащат меня к стене напротив статуи. Там, где были когти. Теперь, оказавшись ближе, вижу там и кости, и пятна - уже бурые, а некоторые и совсем темные.

А если не сон? А если я не вернусь? Пинаюсь, пытаюсь укусить, поцарапать, но меня перехватывают за талию и почти волоком тащат до оков, вбитых в стену. Еще одна попытка вырваться, удар в пах одному, но на этом со мной окончательно перестают церемониться.

Руки. Ноги. Я распята перед каменным зверем, прямо перед его глазами.

Должно быть страшно. Но взамен ужаса я вдруг испытываю стыд. Не смотри… Не смотри на меня такую, слабую. Не смотри так. Я правда пыталась сопротивляться, до последнего пыталась. Я пыталась быть сильной. Пыталась там, в саду с Давином. Пыталась в ссоре с отцом. И здесь, у тебя в мире, тоже пыталась.

Когда охранники срывают с меня накидку и она рвется с противным, мерзким звуком, я готова сгореть со стыда. Прости, что они видят меня обнаженной. Ведь только ты можешь меня раздевать и касаться. Видеть эту грудь, лоно с еще нетронутым тобой бутоном.

— Прости… - едва слышно зверю.

И даже когда мужчина со шрамом подходит ближе, оставив рыдающую подругу на полу, я все равно смотрю на статую. Закусываю губу, чтобы не проронить ни звука, пока кинжалом проходятся по бедру, оставляя кровавый росчерк, должно быть, для ритуала. И правда - подо мною загораются знаки, им вторят те, что вокруг статуи.