Книга Сердце пустоты, страница 43 – Алиса Джукич

— А почему не подлатать дорогу, чтобы больше не застревать в «Фантоме»? — вдруг спросила я.

— Не знаю, отец считал это изюминкой особняка. И пока я не намерен рушить привычные устои дома в память о нем.

Мой понимающий кивок, и дождь усилия. Я поспешила спрятать бутон живой розы от назревающей непогоды, но Дюбуа вновь поймал меня за руку. Не за запястье, как делал это раньше. Он медленно, почти нежно переплел свои пальцы с моими. Меня парализовало, я уставилась сначала на него, а потом на свою хрупкую ладонь, покоящуюся в сильной руке.

— Не бойся. Это мера предосторожности, крыльцо от дождя становится жутко скользким. Не хочу, чтобы ты что-нибудь себе сломала и не смогла продолжить работу над садом.

В его словах жила холодная логика, но в прикосновении было что-то иное, заставляющее пульс спотыкаться.

— Но роза… — Мысли хаотично блуждали по черепу, не позволяя четко сформулировать свое требование.

Дюбуа резко потянул меня к кусту, не разнимая наших рук. Я как завороженная следовала за ним по пятам, пока он не присел рядом с розой на корточки. Достав из кармана пальто небольшой складной нож, он одним точным движением срезал бутон вместе с длинным стеблем.

Я едва не завизжала от накатившего ужаса.

— Эрик, что ты наделал? — Сердце колотилось в груди. Дюбуа выпрямлялся и протянул розу мне. Я ошарашенно хлопала ресницами, боясь даже дышать в сторону цветка, отвечающего за остаток жизни в умирающем саду.

— Иногда, чтобы сохранить что-то ценное, его нужно забрать с собой, — тихо произнес Дюбуа, и его глаза встретились с моими.

* * *

Капли дождя, точно слезы, стекали по оконному стеклу, пока я стояла на кухне и готовила соленый попкорн.

Он потрескивал на скороводе, а поднимающийся к потолку пар смешивался с запахом древесной столешницы и каменных плит.

Когда-то здесь работал отец, находя кухню Дюбуа местом утешения и возможности обеспечить семью. Он рассказывал мне, как забывался среди готовки, вновь обретая целостность после гибели мамы, как искал себя под наставничеством Константина Дюбуа.

Что же изменилось тогда?

Взгляд приковала стоявшая в вазе на подоконнике срезанная роза.

Я задумалась об изречении Дюбуа и не уследила за угощением. Попкорн затрещал с новой силой. Пришлось поднять крышку сковородки и перемешать зернышки лопаткой.

Он говорил о цветке, но теперь эти слова отзывались в душе иначе. Возможно, Эрик имел в виду не вещи, а людей? Ведь для того, чтобы спасти кого-то, нужно уметь жертвовать самым дорогим.

Если так, то мы были похожи больше, чем я того хотела…

— Готово? — в проеме кухни появился высокий силуэт Эрика.

Попкорн подтверждающее трескнул, и я отставила сковородку с накалившейся плиты. Быстро пересыпав лакомство в стеклянную миску, заранее извлеченную из шкафа, развернулась к Дюбуа.

— Да, а у тебя?

Эрик молча кивнул и растворился в дверном проеме, будто его поглотила сама тьма коридора. Мне ничего не оставалось, как крепче прижать к груди теплую миску и последовать за ним в разинутую пасть мрака.

Шустро преодолев расстояние от кухни до гостиной, располагающейся в левом крыле на первом этаже, я облегченно выдохнула. Как и в прошлый раз, особняк скупо освещали канделябры, отбрасывая на потертые половицы причудливые тени. Я изо всех старалась не смотреть в строну другого коридора, ведущего к сердцу «Фантома». Но его злая аура манила меня, как манят своей непостижимой красотой ядовитые цветы.