Книга Сердце пустоты, страница 49 – Алиса Джукич

Мой рот изумленно приоткрылся. Я искренне не понимал, что Белроуз имела в виду.

— Альма?

Девушка покачала головой, рассыпая кудри по плечам, и, убрав руку с моей груди, резко встала.

— Ты прав, мы слишком сильно погрязли во лжи…

Аля вернулась обратно в комнату. Тихо прикрыв дверь, она показала, как умело за напускным спокойствием прячет в себе накопившуюся боль.

Не знаю, что заставило меня подскочить и опрометью броситься на третий этаж в собственную комнату за записной книгой. Но уже через пару минут я писал Альме письмо на вырванной странице, чтобы подсунуть его под щель в двери.

Разумеется, я мог бы рассказать Белроуз все лично, распахнуть сундук с тайнами и выпустить из него один из самых ненавистных секретов. Но я струсил. Ведь все, кто знал об осколке, смотрели на меня как на хрупкий фарфор с жалостью и бесконечным сочувствием. С той обжигающей, унизительной смесью сострадания и ужаса, которую я не смог бы вынести в глазах Альмы.

Так давай изменим это.

Ты наверняка слышала парижские сплетни. Что Эрик Дюбуа — чудовище. Что он изуродован не только шрамами на лице и теле, но и живет с осколком стекла в сердце… Это правда.

В день нападения на особняк пострадала не только моя кожа. Врачи пытались извлечь его, пока я был в коме. Но осколок… он врос. Засел в артерии так, что любое его движение может вмиг оборвать мое существование. Поэтому я сторонюсь всего, Альма, а в особенности чувств, ведь у меня нет будущего… Мы все смертны, но моя жизнь может оборваться в любую секунду. И я не хочу никого обрекать на то, чтобы переживать мою потерю.

Эрик

Роза

Предубеждение

Кап. Кап.

Мои слезы кляксой размывали чернила на измятой записке Дюбуа.

Как только дождь прекратил стучать в окно, а земля подсохла, на рассвете я покинула «Фантом».

Всю дорогу в такси я чувствовала вес послания Эрика в кармане наспех накинутого плаща.Егоуютного и пропахшего свежим парфюмом плаща. За дождливую ночь на улице похолодало, и я решила, что Дюбуа не станет возмущаться, если я на время одолжу его верхнюю одежду.

На утро я трусливо улизнула от Эрика, как от чего-то опасного. Мне не хватило духа взглянуть в его чарующие глаза после поцелуя и признать, что я безнадежно влюбляюсь. Предаю себя и свои принципы быть верной в отношениях, играя на чувствах других.

Поэтому, проснувшись в момент исчезновения звезд с небосвода и смены угрюмых ночных красок яркими полосами оранжевых лучей, я сбежала, прихватив с собой оставленную у дверей сложенную пополам записку.

На полпути домой я попросила таксиста отвезти меня в центральный парк, чтобы выпить кофе и побыть одной перед неминуемыми расспросами Натали. Ведь мое опухшее от рыданий лицо, отказ ночевать дома и плащ Дюбуа, в который я куталась как в одеяло, говорили красноречивее любых слов.

Я запуталась.

Заглянув в рано открывшуюся кофейню, я заказала латте с лавандовым сиропом и, расплатившись с высоким барменом, выскочила обратно на прохладный воздух. Мне жизненно необходимо было уединенное место, где не настигнут ничьи взгляды. Я поспешила к дальней скамейке, спрятанной в сочной листве кленов, и, едва заняв место, дрожащими пальцами достала из кармана записку, развернув ее.

Пришлось оставить горячий напиток в сторону, чтобы случайно его не разлить, ведь после прочтения первых строк меня затрясло.