Книга Жена криминала, страница 100 – Маша Драч

Я иду на компромисс и пишу короткое сообщение:

«Привет. Как ты? Всё хорошо?»

Несмотря на позднее время Зима отвечает довольно быстро:

«Привет. Порядок. Тебе не о чем переживать».

Улыбаюсь и присаживаюсь на край дивана, где лежит мой спортивный костюм. Он у меня следующий на очереди в стирку.

Не успеваю ничего написать, как приходит еще одно сообщение:

«Как ты? Снег?»

«Мы лучше всех. Ждем тебя и скучаем»

«Я тоже скучаю. Скоро прилечу. Осталось немногою. Сейчас надо уже идти. А ты ложись спать».

От этого зимовского строгого тона, что просачивается даже сквозь пиксели электронных букв моя улыбка становится только шире. И сердце потихоньку успокаивается.

Всё под контролем. Всё хорошо. В это сложно поверить, но я научусь. Просто нужно время.

Выдохнув с облегчением, я откладываю телефон и беру вещи. Внезапно что-то с глухим стуком падает на пол.

Кольцо Кудашевского.

Оно лежит у моих ног и даже в неярком освещении гостиной всё равно переливается так, что не заметить его невозможно.

Смотрю на него, пожалуй, даже дольше, чем требуется. Смотрю и не двигаюсь.

Это не просто кольцо. Это словно вспышка моего не такого уж и далекого прошлого. Ядовитого и болезненного. И то, что оно случайно оказалось у моих ног кажется чем-то чудовищно символическим. Обычно, у ног Кудашевского находилась именно я.

Откладываю вещи обратно на диван и поднимаю кольцо. Оно всё такое же знакомо тяжелое и с острыми холодными гранями. Пафосное и чрезмерно дорогое. Неадекватно дорогое.

Я и забыла о том, что взяла его с собой. Словно после того, как с кровью сняла со своего пальца, память моментально утилизировала воспоминания о нем.

Сжимаю кольцо в кулак. Оно будто протестует против того, что я задумала сделать, впивается гранями в нежную кожу. Не хочет отпускать. Совсем как Кудашевский, когда оставлял на мне один синий след за другим.

Ухожу на кухню и отправляю кольцо в мусорное ведро. Завтра вынесу его и забуду. На этот раз окончательно.

«Прощание» получается быстрым и без пафоса, словно я просто смела со стола крошки после обеда. Мне почему-то от этого на секунду даже становится иронично весело. Кудашевский ведь так стремится всегда и во всём быть лучшим, успешным, аристократичным. Уверена, никто себе не позволял так относиться к его подаркам.

А я позволила. И мне за это ни капли не стыдно.

Спортивный костюм я всё-таки отношу в стиралку и делаю себе мысленную пометку не забыть завтра ее включить, а затем возвращаюсь к Снежке. Удобно устраиваюсь рядом с ней, поправляю Пушистика, который «съехал» по подушке, и сама не замечаю, как почти сразу же проваливаюсь в крепкий спокойный сон.

Полина

Несколько лет спустя…

— Я лично проверю списки художников, а макеты будущих экспозиций пришли мне на почту. И да — насчёт света. Оставляем всё так. Это уже утверждено. Я знаю, что дизайнер будет злиться, но у нас нет времени ждать, когда он в сотый раз всё переделает.

Бросаю быстрый взгляд на наручные часы. Отлично. Успеваю.

— Моей галерее нужны не просто талантливые люди, но и те, кто умеют работать в жёстких временных рамках. Мы бережно относимся к творческим натурам, но мне с головой хватает художников. Дизайнер по свету должен правильно подсветить работы, а не перетягивать на себя внимание. Приеду в офис — разберёмся.