Книга Жена криминала, страница 29 – Маша Драч

— Ну хотя бы маска с мини-баллоном. У тебя такие есть.

Савелий слегка выгибает бровь. Может, не ожидал от меня такого варианта или не ожидал, что я бываю настолько внимательной. Чтобы быть хорошей и удобной любовницей мне в свое время пришлось не только подстроиться под его предпочтения в постели, и выучить парочку языков, но и разобраться хотя бы на базовом уровне, чем он увлекается в свободное от работы время.

— Боишься, что не всплывет?

— Боюсь, что не получу назад свой браслет, — эта ложь дается мне так легко, будто я и в самом деле боюсь больше никогда не увидеть побрякушку.

Савелий отдает короткое распоряжение и через пару минут Зиме вручают маску.

Легче или спокойней мне от этого всё равно не становится. Сердце продолжает бесноваться. В горле у меня от волнения сухо. Я сильней впиваюсь холодными пальцами в свои предплечья, отчего болезненная хватка Савелия теперь мне кажется сродни комариному укусу.

Я почти не моргаю. Напряженно слежу за Зимой. Ловлю каждое его движение, даже самое незначительное. Мне так страшно. Чёрт. Хочется схватиться за него обеими руками и оттянуть от края борта как можно дальше, а затем…

Ничего «затем» не последует. Я просто не хочу, чтобы он пострадал. Вот и всё.

Зима же от происходящего словно кайфует. Надевает маску, разминает плечи. Секунда и его фигура скрывается под водой.

Мое сердце словно падает вслед за ним.

Сама не замечаю, как вырываюсь из цепкой хватки Савелия и буквально перевешиваюсь через леер. Смотрю в воду и ничего не вижу. Совсем ничего, только легкую рябь на воде.

Это же неплохо, да? Хотя бы нет акул. Или они его уже утащили на дно?

Каждая новая догадка в сто крат страшнее предыдущей.

В моменте я даже не думаю о том, как сильно подставляюсь и буквально на блюдечке подношу Савелию информацию о нашей с Зимой в прошлом тесной связи. Мне просто страшно. Мысленно начинаю на свой лад молиться, чтобы он поскорей выбрался на поверхность. Я за себя никогда не молилась толком. Только за Снежку. И теперь за ее отца.

— А где Виктор? — слышу где-то вдалеке удивленный вопрос Симоны.

Лана чуть не плача бросается к племяннице с объяснениями.

— Папа, ты с ума сошел?!

Только Симона может задать подобный вопрос Кудашевскому. Любого другого за подобную вольность он придавит носком своих любимых дорогих лоферов и даже глазом не моргнет.

Я не слушаю, что отвечает Кудашевский. Мне плевать. Правда плевать.

Сколько уже прошло времени? Минута? Две? Пять?

Меня начинает потряхивать, и я тут же резко замираю, когда вижу… Вижу Зиму! Он выныривает! И он цел. Вроде бы.

— Он здесь! — мне кажется, что я кричу на всю яхту, а по факту из меня вырывается только жалкий писк.

Мы встречаем Виктора на кормовой платформе. Мой взгляд испугано бегает по его телу, ища признаки увечий. Ничего. От облегчения мне становится и больно, и радостно, и даже непролитые слезы чуть обжигают глаза. Вслед за этим во мне начинает вскипать гнев. Я еще больше злюсь и на Зиму, и на Савелия.

Виктор снимает маску и поднимает перед собой руку. На запястье поблескивает мой браслет.

Это. Просто. Невозможно.

Лана бросается в слезах к нему на шею. Симона от восторга пищит и аплодирует.

Я лопатками чувствую тяжелую энергетику, которая невидимыми волнами расходится от Савелия. Он всеобщего веселья явно не разделяет.