Книга Позволь мне остаться, страница 102 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Нет. Я всего лишь напоминаю, что она никогда не станет нормальной.

— Нормальной, — криво усмехаюсь я. — А кто из нас нормальный? Может быть ты? Или Ира твоя? — он отрицательно качает головой. Каждого из нас жизнь изрядно потрепала. — То-то же. Это моя девочка и я буду за нее рвать!

— Ладно, ты прав, — Паша примирительно поднимает руки вверх. — Прости, но я должен был уточнить.

— Лия станет нормальной, — уверенно чеканю я. — Еще молодая, я помогу ей справиться. Вытащу из этого болота.

Да я все сделаю, чтобы она забыла весь этот кошмар и смогла жить дальше без оглядки. Если потребуется, я вновь стану зверем и растерзаю всех, кто причинил боль. Лия будет свободной и счастливой!

— Гештальт не можешь закрыть? — снова умничает друг. — Помирись лучше с сестрой.

Он слишком хорошо знает меня и моих скелетов, распиханных по шкафам.

— Мы не ругались… — небрежно веду плечами.

Но почти не общаемся.

— Тогда попроси помочь с Лией.

— А это идея…

Мирон

Забрав у Ворона новые документы для сына, еду домой. Не подкопаться. Авдеев Демьян Миронович. Звучит немного непривычно, но приятно согревает внутри. Настораживает, что все прошло гладко. Юля судами пугала, да так и не сподобилась даже написать заявление. Может голову включила? Что-то верится с трудом. Но пока к лучшему. Две войны тянуть крайне сложно. Ресурса надо слишком много.

Крепко сжимаю руль и напряженно думаю. На душе как-то неспокойно. Пишу Фину сообщение. Отвечает, что все под контролем. Сомневаться в его компетенции причин нет. Ладно… ни к чему параноить. Убираю телефон на подставку, но вскоре он звонит.

На дисплее имя — Надежда. Неожиданно…

— Авдеев, слушаю, — принимаю звонок и включаю громкую связь.

— Здравствуй, Мирон, — сухо и холодно, словно мы недавно не сидели за одним столом, отмечая прибавление в семье Гараниных.

— Надежда? Что-то случилось?

— Это я у тебя хочу спросить, — отчетливо слышу недовольство в ее голосе. — Почему ты не пускаешь Лию на занятия?

— Я? — округляю глаза и невольно усмехаюсь. — Это она тебе сказала?

— Нет. Она вообще ничего не говорит. Закрылась и не пробиться, — растерянно отвечает психотерапевт. — Откат очевиден. Может у вас случилось что-то?

— Я здесь не при чем. Это ее решение, — напряженно отвечаю и сильнее стискиваю руль. — Но я поговорю с ней.

— Да, пожалуйста. Наши занятия очень важны. Их нельзя пропускать.

Да знаю я, но… Ладно, придумаю что-нибудь.

— Я услышал. До связи.

— Всего доброго.

Надежда не знает ни о чем. И в общем-то не нужно, чтобы знала, но может будет лучше, если она будет понимать с чем имеет дело? Не знаю. Надо подумать, как поступить правильно. Но Лия вернется к терапии обязательно. Я настою на своем, тут Надя права. Нельзя прерывать сеансы.

Вспоминаю разговор с Вороном и нахожу в телефоне номер сестры. Давно не общались, но связь не потеряли.

— Алло, — раздается родной голос, а я невольно улыбаюсь.

Ничего не изменилось. Она для меня по-прежнему моя маленькая сестренка.

— Алинка… — выдыхаю, забыв на пару мгновений все слова. — Привет.

— Здравствуй, Мирон, — говорит строго и будто бы усмехается. — Что-то случилось?

— С чего ты взяла?

— Просто так ты не балуешь меня звонками.

С лету по больному. Инстинктивно морщусь, но крыть нечем. Она права. Я слишком редко звоню и почти никогда просто так.