Книга Позволь мне остаться, страница 97 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Все равно будет.

Прикрыв глаза, вспоминаю хрупкую, домашнюю Юми, которая оказалась со мной на улице совсем ребенком. Перепуганная, не понимающая, почему же все так страшно и несправедливо. Нас любили родители, мы были счастливы, а потом все разбилось, разлетелось как карточный домик от сквозняка. Эти мужчины могут за себя постоять. Они сильные. У них власть, оружие, опыт. А маленькая девочка, которую уже готовят в новые жертвы тирана, не может! Он уничтожит ее. Сделает это с особенным удовольствием. Он будет наслаждаться ее слезами, криками о помощи. Он разорвет ее сердце на куски, а тело превратит в средство удовлетворения своей извращенной похоти. Он посадит ее на цепь, будет ломать, пока от нее ничего не останется. И никто, никто ей поможет!

Я знаю, какой это ад. Знаю, как люди предпочитают не замечать подобного. Отводят взгляды, усмехаются, считают нас шлюхами и думают, что ни с кем из них никогда ничего подобного не случится. Человеческая жестокость и равнодушие ранят. Никто не пытался мне помочь. Никто не пытался меня спасти. И Юми не спасут.

Страх не за себя, за нее, снова душит. Я молю родителей простить меня за то, что не смогла ее защитить как старшая сестра. Молю Мирона понять, это не выбор против него, это выбор в пользу ребенка.

На мгновенье мне кажется, тот побег из клиники был ошибкой. Но и эту мысль я гоню. Ведь если бы я не сбежала тогда, не узнала бы наверняка, что моя маленькая сестренка у Анзора. Если бы я не сбежала, он убил бы меня однажды и Юми точно заняла бы мое место. А сейчас у меня есть хотя бы призрачный шанс спасти ее из лап чудовища.

А Мирон и Фин все разговаривают и разговаривают. То лицо одного искажает жесткая, хищная ухмылка, то лицо второго приобретает похожее выражение. Они бьют по рукам и расходятся в разные стороны. Мирон поднимает взгляд на мои окна. Я отшатываюсь и вновь забираюсь на кровать, прихватив с собой цветы.

Уткнувшись носом в шелковые лепестки пионов, тихо плачу, вновь ощущая себя собакой на коротком поводке. В любую секунду удар током, и я умру на несколько секунд, если чужие руки не станут трогать, а если станут, агония продлится на часы.

На улице темнеет, а я не могу пошевелиться. Слушаю шаги, то приближающиеся к двери, то вновь удаляющиеся, тихий спор отца с сыном, громкий хлопок двери соседней комнаты. Невидимые когти пытаются разорвать легкие и вынуть сердце, что только-только посмело оживать, биться без боли.

Всхлипнув, проваливаюсь в пограничное состояние. Сплю и не сплю. Плаваю в мутном сером мареве, не видя просвета, словно меня с головой окунули в грязную воду. Дыхание задержала, но лёгкие уже горят от недостатка кислорода. Еще немного и я потеряю сознание.

Тело подкидывает, когда его обнимают сильные руки. Мирон осторожно прижимает меня к себе и замирает, уткнувшись губами в волосы на затылке.

— Всё будет хорошо, моя маленькая девочка, — его шепот жаром расходится по коже головы, разбегается мурашками по шее, спине, рукам, и сокращает мышцы в животе.

Пальцы сильнее впиваются в букет. Я так и не смогла его отпустить. И Мирон не забирает. Он крепко обнимает меня вместе с цветами и бормочет что-то еще, успокаивающее, теплое. Его слова дарят опасную надежду на то, что еще есть шанс спастись. Всем. На то, что у меня все получится.