Книга Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей, страница 194 – Майкл Скофилд

— Иногда.

Рейд оставил документы у себя.

Потом спросил:

— А если я пришел не только из-за них?

— Тогда папку положи в карету.

Он сделал.

Вернулся через минуту.

— Теперь?

— Теперь заходи.

И вот это мне нравилось.

Никакого идеального разделения.

Мы все равно говорили о политике за завтраком.

Я иногда рассказывала о работе в постели, пока Рейд просил хотя бы дать ему одеться.

Но граница существовала не как запрет говорить.

Как право в любой момент сказать:

сейчас я не твой консультант.

И он учился слышать.

Я тоже.

Во время новой кампании Рейд однажды вернулся после дебатов злой и заявил, что Северный Круг никогда не сможет принимать решения быстро, если любую чрезвычайную трату будут проверять два человека.

Я напомнила:

— Ты сам построил на этом половину программы.

— Я говорил о крупных перемещениях, а не о каждом срочном отряде.

— В твоем тексте граница суммы слишком низкая.

— Она предложена финансовой палатой.

— А подписал программу ты.

Он посмотрел так, будто хотел поспорить еще час.

Потом сказал:

— Значит, завтра подниму лимит.

— Не потому, что я сказала.

— Нет. Потому что аргумент нормальный.

— Хорошо.

Рейд закрыл глаза.

Я рассмеялась.

Через несколько минут он тоже.

Вот так выглядели наши отношения большую часть времени.

Не вечное согласие.

И не бесконечная борьба характеров.

Два человека могли спорить о сумме в финансовом регламенте, потом есть поздний ужин и не превращать несогласие в доказательство отсутствия любви.

Слово «любовь» я ему пока не вернула.

Не потому, что не чувствовала.

Я просто хотела произнести его тогда, когда оно не будет ответом на страх, смерть, победу или чужой вопрос.

Рейд больше не спрашивал.

Ждал.

Это тоже было важно.

Голосование состоялось через пять недель после ареста Эдрика.

Я пришла в главный зал Северного Круга одна.

Не с делегацией Черного Яра.

Не со штабом Рейда.

Мое право голоса сохранялось как у утвержденного специалиста межстайной резервной комиссии до окончания текущего назначения.

Мне выдали лист.

Четыре имени.

Я смотрела дольше, чем ожидала.

На этот раз среди них не было Кайдена.

Его отсутствие ощущалось странно.

Не неправильно.

Просто место, которое три года казалось предназначенным для его фамилии, теперь занимало пустое пространство между другими именами.

Я прочитала программы всех четырех кандидатов.

Не газетные пересказы.

Полностью.

Рейд изменил свою после расследования.

Добавил независимый аудит общей стражи.

Обязательный срок чрезвычайных полномочий.

Защиту источников внутри патрульной системы, чтобы Альфы вроде него больше не задерживали важные данные из страха перед утечкой.

Двойное подтверждение крупных резервных перемещений.

И отдельную службу, которая не подчиняется Первому Альфе.

Последняя идея была очень похожа на ту, которую я собиралась когда-нибудь предложить.

Когда спросила, откуда взял, Рейд ответил:

— После месяца рядом с тобой трудно не начать бояться резервных журналов.

Я не поверила полностью.

Но идея была правильная независимо от происхождения.

Я поставила отметку напротив его имени.

Не потому, что спала с ним.

Не потому, что он однажды назвал меня своей женщиной.

Не потому, что Кайден снялся.

А потому, что из четырех программ эта казалась мне самой устойчивой после того, что мы пережили.