Книга Приключение в Зиму, страница 106 – Катарина Ёлохова

Инстинктивно обхватываю ногами его талию, цепляясь за него всем телом. И в следующий миг ощущаю, как по нам проходит его магия. Не вспышка, нет. Прожорливое, безболезненное и осмысленное пламя, которое на глазах поглощает ткань, оставляя после себя лишь тончайшую копоть и наши разгорячённые, возбуждённые тела, прижатые друг к другу без всяких преград.

Одежда исчезает, превращается в пепел, рассыпанный у наших ног. Холод комнаты бьёт по оголённой коже, но лишь на секунду: горячее, почти обжигающее тело Ская моментально согревает меня.

Я чувствую каждую его мышцу, каждый рельеф и, кажется, каждый шрам, о которых он никогда не рассказывал. И в этом моменте столько интимности, что меня начинает мелко потрясывать.

— Позволишь? — глухо спрашивает, откуда-то находя в себе остатки самообладания.

Я киваю, медленно, осознанно, позволяя ему делать со мной всё, что он только пожелает.

Скайлор наполняет меня одним властным, грубым и резким толчком, вытесняющим из моих лёгких весь воздух. Меня пронзает боль: острая, обжигающая, на грани невыносимого. Я вскрикиваю, и он тут же запечатывает этот крик в себе, прижимая свои губы к моим в поцелуе.

— Потерпи, родная, — успокаивающе шепчет Бес. Он замирает, всем телом прижимая меня к стене, и в этой мучительной паузе я чувствую всё: бешеный стук его сердца, дрожь в его напряжённых мышцах, капли пота на его висках. Чувствую, как его магия просыпается снова: сгустком дикой, необузданной энергии, которая пульсирует в такт его желанию, в месте нашего единения, обжигая меня изнутри, выкручивая мою боль на максимум.

Странно, но именно в этот момент я чувствую себя такой… живой, что сама, не дожидаясь, когда во мне утихнет эта нестерпимая резь, начинаю бёдрами насаживаться на него.

Невыносимо больно.

Невыносимо хорошо.

Скай выдыхает — резко, почти сдавленно — когда моё движение встречается с его неподвижностью. В его глазах вспыхивает что-то дикое и одобрительное. Его руки, впившиеся в мои бёдра, смыкаются в железную хватку, не останавливая, но направляя мои неуклюжие порывистые толчки.

— Моя нетерпеливая, сумасшедшая кошка… — его губы растягиваются в оскале, в котором нет ни капли улыбки. Нас обоих проглатывает это безумие, это помешательство друг на друге.

Боль не уходит, она переплавляется в густое жгучее тепло, растекающееся по моим жилам с каждым новым толчком. Из моего горла вырываются неконтролируемые громкие стоны, за которые завтра точно будет стыдно. Но это завтра. А сейчас я хочу утонуть в этом одержимом слиянии.

Бес резко тянет меня вниз, теряя остатки терпения. Его бёдра впечатываются в меня: мощно, до ослепляющих искр перед глазами, заставляя вскрикнуть ещё громче.

Он вонзается в мою шею своими зубами, оставляет на тонкой чувствительной коже своё «тату». Знак принадлежности, который прошивает мою плоть жгучей молнией и вонзается прямиком в подкорку, выжигая там одно-единственное: «теперь ты принадлежишь мне».

Боль от укуса смешивается со взрывной волной удовольствия. И я теряю всякие ориентиры.

Весь мир сужается до точки соприкосновения наших тел, до гула его магии, которая бурлит не только в нём, но отзывается и во мне глухим ответным эхом где-то в глубине грудной клетки.

— Смотри, — хрипит он, продолжая вбиваться в меня. — Смотри, как ты жадно принимаешь меня.