Книга Приключение в Зиму, страница 73 – Катарина Ёлохова

Я вся покрываюсь пунцовыми пятнами. И, как в одно место ужаленная, порываюсь вскочить с этого рыжего инкуба. Но он предусмотрительно действует на опережение: резко дёргает меня на себя, так, что я теряю контроль над ситуацией и равновесие, и каким-то образом оказываюсь лицом к лицу с ним.

Непозволительно близко. Непозволительно похабно. Непозволительно остро.

— Куда же ты собралась, моя прыткая кошка? — его тёплое пряное дыхание обжигает мои губы. — Мы же только начали… — в его ореховых глазах сверкает и искрится безумный азарт вперемежку с откровенным удовольствием.

Он пленяет меня: своим вызывающим взглядом, своей близостью, своим запахом спелых яблок. Наглухо сбивает с толку своей опасной до учащённого дыхания и сердцебиения волнующей близостью. И заставляет каждую клеточку моего тела плавиться от соприкосновения с его бархатистой кожей.

Нет… Нет, нет, нет! Это неправильно, чёрт возьми! Я не должна так реагировать на него!

Не должна чувствовать эти предательские мурашки, которые пробегают вдоль моего позвоночника вслед за его длинными ловкими пальцами.

Не должна ощущать, как кровь вскипает в венах не только от злости на саму себя, но и отчего-то запредельного, запретного. Того, из-за чего внизу живота разливается густое влажное тепло.

Не должна позволять своему бессовестному телу так выгибаться навстречу его мимолётным ласкам. На которые этому ухмыляющемуся бесёнку, видимо, кажется, что он имеет полное право.

Я резко втягиваю воздух, когда ладонь Ская останавливается на моей пояснице. Плотно стискиваю зубы от переполняющего меня недовольства. И, приложив титанические усилия на то, чтобы взять себя в руки, опираюсь в его твёрдую грудь и отстраняюсь. Грубо, с подчёркнутой неприязнью на лице.

— Даже не мечтай! — злобно цежу. — Не на той ты решил использовать свои чары, малыш!

Я специально выделяю последнее слово уничижительной интонацией, намереваясь хорошенько проехаться по его самолюбию. Ткнуть в самое уязвимое, чтобы и не думал больше приближаться ко мне и… влиять на меня таким безобразным образом. Не позволить ему прочувствовать мимолётный триумф, который он наверняка начал предвкушать, заметив мою неуправляемую отзывчивость на каждое его прикосновение.

Но… всё летит коту под хвост, потому что мои слова не достигают желаемой цели. Вместо вспышки гнева или возмущения губы Скайлора изгибаются в хищной самодовольной усмешке.

— Какое прелестное прозвище ты мне придумала, — не унимается этот безрогий чертёнок. — Теперь мы перешли на новую стадию в наших отношениях.

— В каких ещё отношениях⁈ — взрываюсь я и соскакиваю с него с лягушачьей прытью.

— Как же?.. — он лениво перекатывается набок и подкладывает под свою «горящую» голову согнутую в локте руку. — Ты нравишься мне. Я нравлюсь тебе. Мы придумали друг другу прозвища. Все формальности пройдены… Теперь мы можем перейти к более тесному узнаванию друг друга.

— Чего? — жёстко подвисаю с его откровенной обезоруживающей наглости. — Не слишком ли ты высокого о себе мнения? — мой голос звенит, как стекло, которое вот-вот и лопнет и разлетится на осколки. — С чего ты взял, что нравишься мне⁈ — скрещиваю руки на груди, будто это поможет защититься от его слишком выразительных глаз, в которых так и читается: ты уже проиграла, кошка, признай это.