Книга Приключение в Зиму, страница 90 – Катарина Ёлохова

Ирония, достойная самих богов. Горькая, извращённая и беспощадная.

— Но взгляни на это с другой стороны, — добавляет он с убийственной неопровержимой логикой. — Какие выгодные перспективы для тебя открыли эти «мучения», — Магия. Проклятие «Заклинательницы Нежити». Компаньоны.

— Заклинательницы Нежити⁈ — едва ли не подскакиваю на месте.

Только этого сейчас и не хватало!

Будущее огромного Королевства, напрямую зависящее от меня.

Метка Гончей.

Открывшиеся во мне способности, с которыми я до конца не разобралась.

Статус «наречённой» могущественного бога.

Сейчас ещё какое-то проклятие заклинательницы!

Со мной всегда так будет, да?

Каждый встречный будет проверять меня на прочность, осыпать проклятиями и с затаённым злорадством ждать, когда я сломаюсь и паду, как последняя Римская Империя?

Неужели мне до конца своих дней придётся расплачиваться за вторую жизнь в теле наследной принцессы?

* * *

[1] Норлосс — северо-западный материк Зимы.

Глава 44 ЛИАДА

— Прежде чем я посвящу тебя во все детали, — Моркарис поднимается со своего места и протягивает мне ладонь в пригласительном жесте. Я, не раздумывая, кладу в неё свою. — Позволь мне для начала позаботиться о тебе, — «вампир» плавно проводит рукой в воздухе, так, словно он разрезает полотно реальности.

Широкий рукав его красно-коричневой мантии задирается и обнажает полностью забитое татуировками предплечье. Знаки стекают, точно чёрные смоляные реки и расплываются, как дымка. И чем дольше я вглядываюсь в эти рунические символы, тем сильнее у меня кружится голова, словно они пытаются вытянуть мой разум.

Мгновенье — и нас тут же проглатывает мазутная тьма, утягивая уже в другое помещение — в погружённый в полумрак обеденный зал.

Я едва успеваю вздохнуть, как под ногами вновь появляется опора. Воздух здесь совершенно иной: тёплый, густой, наполненный ароматами пряностей и свежего хлеба, мгновенно вызывающими обильное слюноотделение.

Я мажу взглядом по каменным стенам, металлическим напольным стойкам с парящими над ними фиолетовыми кристаллами-светильниками и, наконец, останавливаюсь на источнике моего голодного приступа — длинном столе, вырезанного из цельного куска камня, который буквально ломится от еды.

Чего здесь только нет: и запечённое мясо с румяной корочкой, и густые наваристые похлёбки в глубоких мисках, и морские деликатесы, и грибы в собственном соку, и спелые фрукты, которые в этом мире не встретишь, поскольку их попросту невозможно вырастить в таких суровых климатических условиях. Как и те ягоды, что призывно глядят мне в самую душу с бронзовой вазы.

Я сглатываю тяжёлую слюну, замечая во всём этом съестном изобилии — узнаваемом и том, что вижу впервые — нечто похожее на припудренный шоколадный фондан.

— А вы определённо знаете, через что лежит путь к сердцу каждой женщины… — бездумно проговариваю я. И тут же, представив, как жалко выгляжу со стороны, натягиваю на лицо невозмутимое выражение.

Ещё подумает, что меня можно расположить к себе едой… Так-то оно так, но красноволосому богу об этом знать не обязательно.

— Когда мы успели перейти на формальное общение? — в его голосе проскальзывает явное недовольство. — Прошу, веди себя со мной свободно. Я хоть и бог. Но ты — моя наречённая. А значит, равная мне.