Книга Прыгать с платформы запрещается, страница 6 – Татьяна Солодкова

Марья Никитична в ответ поджала тонкие бледные губы. Женя продолжила улыбаться («Ну сколько можно уже⁈»).

— Так нет его, — наконец соизволила ответить Никитична. — Ванька в Ложкари раз в месяц нос кажет. Аккурат двадцать восьмого числа, ежели на будень выпадает.

«Ну слава богу, есть контакт!» — с облегчением подумала Женя.

— Да-да, сегодня как раз двадцать восьмое, пятница, будний день, — перечислила она. — Мы с ним и договорились встретиться, поэтому…

— Четверг, — перебила Марья Никитична.

— Что? — Пришел черед Жени хмуриться.

— Сегодня четверг, — безжалостно повторила старуха. — Я, чай, еще из ума не выжила. Четверг на дворе.

Вот только Женя точно помнила, что четверг был вчера, а договаривались они с Федотовым на пятницу, двадцать восьмое.

«Чай, тоже из ума еще не выжила», — передразнила она бабку мысленно. Однако все же свайпнула по экрану телефона, снимая блокировку.

«Четверг, двадцать седьмое июля», — обнаружилось на экране, и Женю, несмотря на жару, бросило в холодный пот.

Перепутала! Ошиблась! Как такое возможно?

— Ну? — снисходительно поинтересовалась Марья Никитична.

— Ваша правда, — вздохнула Женя и сунула бесполезный телефон обратно в карман. — Можно? — кивнула на пустой край скамейки.

— Садись уж, бедовая.

Посидели. Женя водрузила сумку на колени, не снимая ремня с плеча, и откинулась спиной на забор позади скамейки. Солнце припекало, ужасно хотелось пить и поскорее оказаться в помещении с кондиционером. Здесь же есть кондиционеры, правда?..

От этой мысли стало еще больше не по себе. Зачесался кончик носа — неужели обгорел? И вообще, Женя вдруг почувствовала себя несчастной-несчастной, прямо-таки неудачницей года. Одна, неизвестно где, без связи, без поддержки, без близких… В глазах защипало.

— Чего приуныла, горемыка? — Как назло, Марья Никитична повернулась к ней как раз в момент позорного упадка духа.

Вовремя, на самом деле. Потому что горемыкой Женя быть не собиралась. Минута слабости — подумаешь. Дома она не нуждалась ни в чьей помощи, со всем справлялась, заключала многомиллионные сделки, между прочим. А тут — деревня и стая гусей. Нет уж, временные неприятности не выбьют ее из колеи.

— Устала просто, — соврала Женя и поднялась со скамьи, поправила ремень сумки. Марья Никитична подняла взгляд вслед за ней. — Спасибо, пойду я. Скажите, тут есть где-то поблизости магазин?

— А тебе зачем? — сощурилась старуха.

— Воды купить.

— Так я вынесу, коли пить хочешь.

Марья Никитична оперлась на клюку, явно намереваясь подняться, а Женя инстинктивно подалась вперед, чтобы ее остановить. Так и замерли.

Местная жительница выглядела вполне опрятно, но, сидя рядом, Женя успела заметить грязь под ее ногтями (должно быть, от работы в огороде), и Жене категорически не хотелось брать что-то из таких рук. Не столько боялась отравиться на самом деле, сколько банально брезговала. Не в пустыне от жажды умирает, в конце концов, потерпит.

— Не хочу вас утруждать, — пробормотала Женя, чтобы не обидеть.

Однако по взгляду старухи ей показалось, что та поняла истинную причину ее отказа без всяких слов.

Ладони на рукоятке трости расслабились — женщина передумала вставать.

— В конце улицы, — качнула головой влево. — Сельмаг там. До шести работает.

Женя очень рассчитывала, что до шести ее тут уже не будет.