Книга Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки, страница 101 – Анна Лессер

— Хорошо, я даю своё дозволение. — Эсмина посмотрела на менталиста и тяжело вздохнула.

Мальчишка подошёл и коряво улыбнулся, испытывая смущение.

— Я буду осторожен. Обещаю.

А вот голос у него был всем бардам на зависть: низкий, бархатный, с хрипотцой и абсолютно не подходящий его образу.

Менталисты — отдельная каста магов. Почти как прирождённые эмпаты. Менталисты очень долгое время находятся запертыми только со своим разумом для того, чтобы не калечить чужой. Те же самые кандалы, практически неотъемлемая часть их взросления, потому что сойти с ума в моментах, когда постоянно слышно, видно и ощущается собственной шкурой всё, что происходит с рядом находящимся человеком. И кого угодно доведёт до ручки.

Эсмина прикрыла глаза, не поверив, вздохнула, и её грудь конвульсивно дёрнулась, когда холодные тонкие пальцы легли ей на виски.

— Господин Шейн, — склонив голову к плечу, обратился менталист, — кристалл будете использовать?

— Будем.

Шейн открыл один из ящиков и вытащил подобие печатной машинки в миниатюре. Кристалл же появился у него из кармана: тонкий, аккуратный кусок бирюзы.

Эсмина вздрогнула, когда менталист прикрыл глаза, и глазные яблоки начали ходить под веками, дёргаться. Менталист напрягся, сосредоточился, и было видно, как у него по венам стала течь опасная и непредсказуемая магия. Свести с ума человека одним ментальным ударом было проще простого.

Я напрягся. Шейн медленно приблизился ко мне и уточнил:

— Как первая ночь дома…

— Я не буду ничего тебе объяснять в присутствии…

Герберт взмахнул рукой, прерывая меня.

— Я тебя уверяю, что Артур ничего не слышит. Он слишком занят воспоминаниями госпожи Рауш.

— И для чего этот спектакль?

— Это не спектакль. Это проверка на профпригодность. Если действительно имело место влечение и фатальная для нас оплошность, то госпожа Рауш больше не сможет заниматься тем, к чему была подготовлена. Не только в формате тебя и твоей семьи. Она не сможет быть агентом. Она провалилась.

Я передёрнул плечами.

— Как долго будет идти сканирование?

— Думаю, от пяти до десяти лучин.

Я развернулся, пошёл к выходу из кабинета, но Герберт не отпустил. Мы оказались с ним в потайной комнате, которая открывалась при помощи выдвижения нескольких фолиантов книг, которые стояли в книжном шкафу.

— Ну вот, здесь будет хорошо.

— Что это? — Уточнил я, осматривая пространство: тяжёлый дубовый стол и очень много оружия.

— Моя оружейная, рабочий кабинет. — Мягко улыбнулся Герберт. Сел в кресло и закинул ногу на ногу. — Тебе удалось что-то узнать?

— Её отравили в тот день, когда началась операция. Когда я разговаривал с ней о том, что у меня есть другая, которая родит мне ребёнка. Она была как раз после того, как её отравили. Её вырвало, и она утверждает, что одежда после рвоты пахла миндалём.

— Стрихнин. — Склонив голову к плечу, произнёс Герберт.

Я не был специалистом в ядах, а вот господин Шейн баловался.

— Тогда это кардинально меняет дело.

— Почему?

— Потому что это не оппозиция. — Герберт облизал нижнюю губу. — Её события неправильно лежат в хронологии. На неё должны были покушаться, если бы эта ситуация лежала и была зациклена на тебе, уже после того, как ты её отослал. Но нет. Ещё до обнародования связи. До того, как газеты напечатали последние сплетни — её уже отравили. Как она смогла выжить?