Книга Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки, страница 153 – Анна Лессер

Но будет больно однозначно.

Так больно, что мы друг друга возненавидим и этой ненавистью отравим жизнь детям.

Через полтора года я пришла к выводу, что надеяться на себя бессмысленно. Потому что, когда он вернулся из очередной поездки, и у него была разорвана рука, я трясясь, накладывала повязку, хотя знала, что драконьей регенерации хватит на то, чтобы затянуть рану. Но я накладывала повязку, трясясь и боясь себе представить, что произойдёт, если когда-нибудь он не доедет до дома. Глупо было рассчитывать на то, что даже взрослая уравновешенная женщина сможет ничего не чувствовать.

— Мне не нравится, что ты так беспечно относишься к тому, как и что будет в очередной поездке.

— Почему ты плачешь?

— Потому что злюсь.

— Обычно, когда люди злятся, они что-то ломают. А ты...

— А я вот плачу.

Через полтора года от тех событий, я с ужасом поняла, что Альваро оказался дорог как мужчина, как спокойный отец семейства, как немного ехидный и едкий собеседник. Иногда достаточно жёсткий судья по тому или иному делу, произошедшему в семье. Он оказался мне безумно дорог.

И тогда я сделала окончательный выбор.

Поздней осенью, когда сад Шантильи переливался всеми оттенками золота, а на деревьях были пёстрые от жёлтого до багрового листья, в воздухе пахло яблоками, корицей и почему-то сладкой сдобой, пирогами, я прошла в кабинет Альваро и положила перед ним бумагу с назначением для королевской канцелярии, в которой было прошение о разводе.

— Что за глупости? — Тяжело вздохнул Кортес, не сводя с меня взгляда.

— Я хочу дать тебе развод. Развод по-драконьи, Альваро.

* * *

Альваро.

Больше чем через семь дней я стал свидетелем одного очень личного разговора в библиотеке. Поэтому застыл, как гранитная статуя между стеллажами, боясь показаться.

— Зачем ты это сделал?

Арина присела за стол к Элайджи и отвела в сторону магический светильник.

— Не задавай глупых вопросов, женщина. — Ершисто огрызнулся Элайджи.

И я понял, почему Арина ему выговаривала всё, как злая гувернантка.

— Я серьёзно, Элайджи, зачем ты это сделал?

Сын тяжело вздохнул, и я сместился к краю, чтобы разглядеть, что же у них там происходит. Элайджи медленно повернулся и наклонившись к Арине, тихо произнёс:

— Сделал затем, что я должен был это сделать. Потому что, несмотря на то, что у нас с тобой было, как я тебя изводил, ты нашла в себе силы протянуть мне руку, когда это нужно было больше всего. Почему я это сделал? Потому что я видел, как отец, пытаясь вдохнуть в тебя жизнь, сошёл с ума, решив, будто бы его жизнь незначительнее. Ну, по большому счёту, если уж так судить, это моя жизнь ничего не стоит.

— Не говори глупости. Твоя жизнь бесценна, мальчик. — С недовольством в голосе, с сарказмом, сузив глаза, произнесла Арина.

— Ну, ну. — Мягко рассмеялся Элайджи. — Ты понимаешь, что если бы у отца умерла истинная, он бы сошёл с ума? Не сейчас, может быть, лет через пять, может быть, через двадцать. Но он бы сошёл с ума. Сумасшествие проявлялось бы тихим, ненавязчивым голосом в голове. Однажды он бы просто обернулся и сорвался со скалы. Выбирая между моей жизнью, твоей и отцовской, я выбрал ваши, потому что это правильно.

— Это неправильно, Элайджи. — Затряслись у неё губы. — Я не хочу, чтобы ты хотя бы ещё раз попробовал такое провернуть.