Книга Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки, страница 81 – Анна Лессер

Я бросил на неё косой взгляд, покачал головой — про себя она, конечно, упомянуть забыла.

— Выйди. — Бросил коротко и ещё одним арканом силы попытался купировать приступ.

Эсмина простучала каблуками вдоль цветочной стены и хлопнула дверью оранжереи.

— Элайджи, смотри на меня, смотри на меня. — Попросил я, стараясь удержать сына от нового приступа.

Он был хорошим ребёнком. Только рос во вседозволенности. Айра его любила, как своего, а он её нет. Но от того, что она все время за него заступалась, все время брала на себя вину — он разбаловался. Результатом того, что он разбаловался, стало инвалидное кресло, стало непонимание, сможет ли Элайджа когда-то в принципе встать на ноги и вернуть доступ к магии.

Нет, это не было проклятием. Самые лучшие проклятисты, можно сказать, толпами съезжались в столицу для того, чтобы посмотреть на моего ребёнка.

Это не было чьим-то злым умыслом.

Это было реакцией мироздания. Все сходились на том, что когда Элайджи выучит урок, преподнесённый драконьим Богом, тогда он встанет на ноги и тогда к нему вернётся сила. Он пытался отхлебнуть из бездонного колодца магии лишнего — это его и сгубило.

Я понимал, что нужно только время и осознание, что он поступил неправильно. Но для такого, как Элайджа, слово «неправильно» не существовало. Он же всегда знал, что он наследник рода Кортес, пуп земли. Излишняя самоуверенность сыграла с ним злую шутку.

А ещё очень неплохо повлияло на него то, что Айра никогда ему слово против не могла сказать. Если бы он ощутил полностью на своей шкуре, как расти в семье с родной матерью, которая не будет смотреть на его капризы, а просто один раз подзатыльник с поджопником выпишет, мне кажется, это было бы ему полезней.

И как бы я ни пытался объяснить своей супруге, что она делает только хуже, Айра не могла поставить его на место. А меня часто дома не было. Я отдавал себе отчёт, что упускаю что-то. В моменты, когда находился рядом, да, Элайджа не получал спуска, но во все остальное время был предоставлен самому себе.

— Приди в себя. — Произнёс я, запечатывая аркан силы на его груди.

Красная пена стала потихоньку таять, превращаясь в слюнный поток. Я перевернул сына на бок, чтобы он не подавился. И когда глаза стали более-менее адекватными, я только рыкнул:

— Какого демона ты опять творишь? Что тебе опять необходимо было?

Элайджи приоткрыл рот, пытаясь хватануть воздух губами, но ничего не вышло. Спазм за спазмом накрывали его. Вскоре его согнуло судорогой так, что он попытался упереться ладонями в пол, чтобы самому не лежать в своей же рвоте.

Выходило демонски плохо.

Я потянулся к небольшому столику и сдёрнул с него графин с водой. Развернулся к сыну и, держа его за нижнюю челюсть, попытался напоить. Но Элайджи взмахнул рукой, выбивая графин у меня из пальцев, и прорычал:

— Да пошёл ты!

И здесь мне, видимо, стоило вспомнить, что без разницы, сколько лет твоему ребёнку, два или двадцать, но что ты отец, ты глава семьи — ему не стоит забывать ни при каких обстоятельствах.

Поэтому, что было сил, я взмахнул ладонью и пятернёй зарядил ему неплохой такой подзатыльник. Элайджи чуть было не клюнул носом в каменный бортик. Я сузил глаза.

— Это ты пойдёшь у меня прямиком и быстро в военную академию! Мне абсолютно будет без разницы, что ты в инвалидном кресле! Из тебя получится неплохой стрелок! В конце концов, живя в праздности, катаясь на инвалидном кресле, я тебе хорошо не делаю! Ты вот здесь с ума сходишь, очередной виток тупых экспериментов решил провести!