Книга Влюбленный Уайльд, страница 155 – Элоиза Джеймс

Норт наклонился к брату.

— Я и забыл, какая это замечательная пьеса. Полагаю, Фицболл мог бы дать тебе несколько советов по поводу одежды.

— Фицболл?

— Этот актер, — пояснил Норт, явно забавляясь. — Он уже довольно знаменит. Его эмоциональное исполнение роли лорда Уайльда внесло большой вклад в рост твоей славы.

На это Аларик ответил непристойным жестом, так что Уилле пришлось легонько пнуть его ногой, напоминая, что рядом есть дети. Потом она пнула и Норта, поскольку они теперь родственники.

— Ведите себя прилично!

— Ох! — пожаловался Норт.

В этот момент на сцену вылетела дочь миссионера, и первый акт начался. По мере того как пьеса продолжалась, Уилла обнаружила, что она оценивает пьесу не так, как Норт. Во-первых, в пьесе было слишком уж много пафосных фраз. Во-вторых, все члены семьи миссионера имели склонность то и дело благословлять друг друга по поводу и без, что довольно скоро стало ей надоедать. Но одна сцена Уилле все-таки понравилась — та, где дочь миссионера упала в глубокую реку, довольно правдоподобно переданную колышущейся голубой тканью. Ее мать на берегу визжала и стонала, посылая благословения на голову тонущей дочери. Лорд Уайльд в это время метался взад-вперед по берегу, бил себя в грудь и громко сетовал на то, что его страх перед водой не позволяет ему спасти «милейшую девушку из всех, кто когда-либо ходил по саванне». Реакции зрителей на этот драматический кризис разделились. Меньшая часть — сидевшие на передних рядах Уайльды — покатывались со смеху, а остальные замирали в ожидании или завывали от ужаса. К счастью, затем выяснилось, что юная леди умеет плавать, она побарахталась в голубой ткани и выбралась на берег. На этом закончился второй акт.

— Не могу поверить в эту чушь, — сказал Аларик в перерыве перед третьим актом.

— Пьеса не слишком хороша, — согласилась Уилла. — Хотя, мне кажется, мать играет свою роль с большим воодушевлением.

— «Мертва! Мертва! Никогда больше не назовет меня матерью!» — бесстрастно произнес Норт.

Дальше по ряду, за леди Ноув, Лавиния и Парт каким-то образом оказались сидящими рядом друг с другом. До Уиллы донеслись слова Лавинии: «Только потому, что вы не разбираетесь в искусстве…», но закончить предложение она не успела, потому что начался третий акт.

То, что героиня чуть было не погибла, заставило лорда Уайльда наконец осознать, что она — самое дорогое сокровище его сердца. Их тайный «момент наслаждения», представленный пылкими поцелуями, был принят зрителями благосклонно, особенно со стороны самых младших Уайльдов, чьи одобрительные крики были слышны сквозь вежливые аплодисменты взрослой публики.

Появился медальон. Героиня опустила его за корсаж. «Неплохой штрих», — подумала Уилла. После этого страсти разгорелись не на шутку. Миссионер и его жена обнаружили, что лорд Уайльд вероломно соблазнил их дочь. За этим последовало много скрежетания зубами и стенаний о Божьем провидении: «Заклеймена позором! Отвергнута! Унижена! О, дочь моя, что с тобой будет?»

Ответить на этот животрепещущий вопрос никто не успел, потому что случилось нападение каннибалов. Правда, происходило оно за сценой. А на переднем плане лорд Уайльд неторопливо завтракал, не подозревая, что от его любимой не только отказались ее родители, но и захватили в плен кровожадные каннибалы и вот-вот съедят ее на завтрак. Занавеси сотряслись от душераздирающих криков, затем на сцену выволокли огромный котел из папье-маше, под которым «горел» бутафорский огонь. С края котла свешивалась женская рука, ее пальцы трогательно сжимали медальон.