Книга Влюбленный Уайльд, страница 71 – Элоиза Джеймс

Большинство гостей в это время находились наверху и занимались сложным делом — переодеванием к обеду, то есть тем самым процессом, который превращал его брата в расфуфыренного павлина. Если бы Аларик встретил кого-то из этих гостей прямо сейчас, особенно дам, его бы приветствовали со смесью вульгарного любопытства и благоговения. Неся в руках гравюры, Аларик пошел искать своих младших братьев и сестер. Всего несколько мгновений назад они хихикали по ту сторону двери, но сейчас словно испарились.

В детской он нашел только свою сестру Бетси. Она, казалось, трудилась над большим рисунком.

— Где они? — спросил Аларик, отшвыривая гравюры в сторону.

— Мальчишки? Понятия не имею. — Она закусила губу, сосредоточившись на своем занятии.

Аларика захлестнула волна нежности. Когда он покидал Англию, Бетси была всего лишь девчонкой, но теперь, в шестнадцать лет, она стала почти взрослой.

— Что ты рисуешь? — спросил он, подходя ближе.

Бетси нахмурилась и загородила рисунок рукой.

— Не смотри!

Увидев, что именно она рисует, Аларик застонал.

— Не удивительно, что в этом доме их так много! Это ты их рисуешь!

Бетси усмехнулась в озорной манере, свойственной всем его братьям и сестрам.

— Я считаю, что это справедливо! — закричала она. — Ты хоть знаешь, как много насмешек я вынесла из-за тебя?

Аларик нахмурился.

— Тебя дразнили?

— Ты же знаешь, что я училась в пансионе?

Он отрицательно покачал головой.

— Когда я уезжал, ты была еще дома, с гувернанткой. — Он огляделся. — Такая высокая костлявая особа, где она?

— Мистер Калико привозил ей письма от какого-то ее знакомого джентльмена из Кента, — сказала Бетси. — И однажды она забралась на задок его фургона и уехала, не предупредив ни единым словом. Папа был ужасно недоволен.

— Могу себе представить.

— Но оказалось, что это было к лучшему. Потому что Джоан, Виолу и меня отправили в школу, где нам очень понравилось. Вот только у всех девочек на стене спальни висели картинки с твоим изображением. — Она наморщила нос.

— Я прошу прощения, — сказал Аларик.

— И правильно, что просишь! — воскликнула она, сверкая глазами. — Ты не представляешь, сколько девчонок хотели со мной дружить только в надежде на то, что я приглашу их к нам домой, и они встретятся с тобой. Или что я позже, после нашего дебюта в свете, представлю их тебе.

— Это неприятно, — заметил он.

— Согласна.

Бетси вернулась к своему рисунку. Она отвела руку, чтобы Аларик мог как следует его рассмотреть. Нос у нарисованного персонажа был не таким, какой он видит в зеркале каждое утро, но довольно похожим.

— Что такое я делаю этим мечом, который у меня над головой? — спросил он.

— Сражаешься с белым медведем. Я помещу его вот на это свободное место, как только найду картинку, с которой можно будет его срисовать. Я не помню, как эти медведи выглядят. Сейчас я просто пытаюсь правильно нарисовать твой нос. Он все время получается слишком длинным, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Понимаю. — Аларик кивнул. — Если бы я на самом деле выглядел так, как на твоем портрете, я бы потерял львиную долю своих поклонниц, и это было бы прекрасно.

Бетси вздохнула:

— Я пыталась рассказывать девочкам всякие страшилки про тебя, но это не действует.

— Какие еще страшилки?

— Ну например, что твою любимую сварили на завтрак каннибалы, и все в таком роде.