Книга Влюбленный Уайльд, страница 86 – Элоиза Джеймс

— Раскройте губы, — хрипло произнес он. — Прекрасная Эви, раскрой свои губы для меня.

Его голос сам по себе был как ласка, он заставлял ее чувствовать себя распутной женщиной. Она подалась вперед и прижала губы к его губам. Он обвел языком контуры ее губ, а потом его язык скользнул между ними, и у нее захватило дух. Уилла смутно сознавала, что от него исходил аромат вереска. Но это не имело значения, потому что все ее чувства были обострены, а кожу стало покалывать, и это ощущение распространялось вниз по спине, к животу и концентрировалось между бедер.

Язык Аларика обвивался вокруг ее языка, его руки держали ее за талию, и Уилла словно растаяла в его объятиях. Она вцепилась в твердые мускулы его плеч, потом ее пальцы скользнули выше и погрузились в его волосы. Аларик целовал ее так, будто просто не знал, чем бы еще ему хотелось заняться. Он не переместил руку к ее груди, не привлек к себе ближе. Мозг Уиллы лихорадочно работал, отмечая его крепкие, словно сталь, руки (хорошо), мятный аромат дыхания (хорошо), его рост (хорошо), шелковистость волос (хорошо)… Никогда еще поцелуй мужчины не доставлял ей такого разностороннего удовольствия. Несколькими поцелуями позже у нее начал затуманиваться разум. Аларик по-прежнему не привлекал ее к себе, она сама стала прижиматься к нему. Его вкус, ощущение его тела вытеснили все разумные мысли, она издала глубокий стон, прижимаясь к Аларику, она провела языком по его белым зубам. «Вожделение», — всплыла у нее смутная мысль. Это вожделение окрашивало румянцем ее кожу и заставляло сердце биться почти в горле.

— Эви. — Ее имя слетело с его губ, как языческая молитва.

Как прекрасно, что он называет ее Эви, ей не приходится думать о правилах Уиллы. От этого она почувствовала себя снова юной девочкой, уверенной, что мир полон захватывающей информации, только и ждущей, чтобы ее открыли. Эта маленькая девочка не думала ни о каких правилах, потому что мама и папа любили ее такой, какая она есть. Она прогнала эту мысль и провела губами вдоль твердой линии его подбородка.

Аларик повернул голову и снова завладел ее ртом в долгом поцелуе, от этого по всему ее телу и по ногам растеклось сладостное ощущение — ей стало казаться, что по ее венам течет густое сладкое вино. Все в Аларике, начиная от его горячего дыхания и заканчивая твердыми, как скала, мускулами, ее возбуждало.

Через некоторое время он снова пробормотал:

— Эви.

Его голос охрип.

— Ммм, — счастливо откликнулась Уилла.

Она вообще ни о чем не думала. Каждая клеточка ее существа просто наслаждалась моментом.

— Мы должны остановиться.

— Я могла бы целовать вас всю ночь, — сказала она, с трудом переводя дух. Она погрузила пальцы в его волосы и посмотрела на него сквозь ресницы.

Аларик застонал, прижал ее к себе и жадно впился губами в ее губы, из его груди вырвался грубый стон. От этого звука Уилла запрокинула голову, открываясь ему, он обвил языком ее язык и раскинул руки, чтобы крепко прижать ее к себе.

Через некоторое время Аларик сказал:

— Нет.

Через минуту, а может быть, через час. После одного поцелуя, или после пяти поцелуев, или после пятисот. Уилла прижималась к нему, пытаясь соблазнить его провести рукой вниз по ее спине. Или, что еще более дерзко, погладить ее спереди. Или хотя бы провести по ее волосам. Он мог бы распустить ее косу и пальцами выпустить на свободу ее волосы. Он мог бы сжать ее ягодицы этими сильными пальцами и рывком прижать ее к себе. Она никогда и представить себе не могла, что в ее голове могут родиться подобные мысли. Она смутно помнила ту порочную свободу, которую чувствовала, когда они с Лавинией смеялись над найденной ими эротической книгой.