Книга Няня для мертвого наследника дракона, страница 65 – Юлий Люцифер

Роэн не снял дополнительную охрану, но Теону вернули привычную территорию прогулок.

Жизнь снова начала напоминать жизнь.

Утром мы занимались письмом, после обеда отправились на кухню учиться готовить простой овощной суп, где Теон выяснил, что резать морковь под наблюдением Гарна значительно скучнее, чем месить тесто. Через день он помогал Марте считать свечи и возмутился, когда обнаружил, сколько их сгорает за месяц.

— Это расточительство.

Марта посмотрела на него поверх списка.

— Зимой темнеет рано.

— Можно всем ложиться раньше.

— Обязательно предложите это своему отцу.

— Он все равно не ложится.

Я вмешалась:

— Значит, начинайте экономию с его кабинета.

Теон задумался совершенно серьезно.

— Там пять светильников.

— Я пошутила.

— Но два ему точно не нужны.

Марта рассмеялась.

Позже я все-таки спасла кабинет Роэна от внезапной реформы освещения.

Эти обычные дни оказались полезны не только Теону.

Я сама постепенно привыкала к Ранвелю.

Уже знала, в какое время Гарн ругается на поставщиков, где Марта хранит запасные ключи, по какой лестнице лучше не ходить после дождя, потому что камень становится скользким.

Знала, что Норен пьет чай без сахара и забывает, где оставляет очки.

Знала, что Тарн по утрам чаще лежит на площадке, повернув голову к востоку, а если возвращается после долгого полета, Роэн сначала остается с ним и только потом идет в дом.

И знала, что по четвергам Роэн теперь почти всегда завтракает с сыном.

Об этом никто не договаривался.

Просто однажды четверг стал вторым постоянным днем.

Потом появился понедельник.

Теон, разумеется, заметил.

Но после моего предупреждения больше не объявлял об этом вслух, опасаясь, что отец вспомнит первоначальное обещание о двух завтраках.

— Это называется хитрость, — сказала я ему однажды, когда он объяснил свою стратегию.

— Нет. Я просто не мешаю хорошей привычке.

— Кто вас этому научил?

— Вы.

— Я начинаю бояться результатов своего воспитания.

— Отец тоже иногда.

— У вас семейное.

С Роэном мы тоже стали разговаривать иначе.

Не ближе в том смысле, который я старалась вообще не рассматривать.

Просто проще.

Он перестал воспринимать каждый мой вопрос как попытку оспорить его право решать за сына, а я научилась различать, когда он действительно излишне осторожен, а когда опасность существует не только в его памяти.

Иногда мы разговаривали после ужина о Теоне.

О его занятиях.

О том, какие книги стоит заказать.

О лошади, на которой он через год сможет начать серьезно учиться верховой езде.

О друзьях мы пока не договорились.

Но Роэн уже не говорил «нет» сразу.

Это я тоже считала успехом.

В тот день все изменилось около полудня.

Утро начиналось совершенно обычно.

Теон писал небольшой рассказ о Ранвеле. Я дала ему условие: описать дом так, чтобы человек, который никогда здесь не был, мог представить его.

Через двадцать минут получила три страницы про Тарна, одну про конюшни и ровно два предложения про само поместье.

— Это не рассказ о доме.

— Тарн живет здесь.

— Иногда.

— Но это его дом.

— У него площадка, пещера в склоне и половина северной долины. Здание ему не принадлежит.

— Если он захочет, кто ему запретит?

Аргумент был неприятно убедительным.

— Хорошо. Тарна оставляем. Но добавляете хотя бы полстраницы про сам Ранвель.