Книга Неизбежность, страница 185 – Ева Яма

Чего я боюсь?

Дверь со скрипом открылась.

Длинная фигура пустила по стенам искажённые тени от небольшого фонаря в руках.

— Ты здесь слишком долго, — его грубый, вибрирующий голос заставил меня инстинктивно зажать рот и нос.

— Я здесь столько, сколько решу сам, — безэмоционально ответил Ник, закидывая голову назад.

Мужчина выглянул из-за плеча Ника. Наши глаза встретились на несколько секунд. Он усмехнулся, и от этой улыбки по коже побежал мороз.

Магия во мне рвалась наружу, билась о невидимые прутья клетки. Но как всегда — безрезультатно.

— Мы не можем больше играть в эти игры, — прошипел он, переводя белые, лишённые зрачков глаза на меня. — Либо мы умрем. Либо забирай ее силой, — он кивнул в мою сторону, а потом просто ушел, закрывая за собой дверь.

Тело прилипло к стене и начало мелко дрожать. Ник медленно подошел ко мне. Его глаза сверкнули кроваво-красным и тут же вернули свой серый цвет.

— Последний шанс спасти всех, — шепнул он и хищно улыбнулся.

— Что... — слова обрывались от холода, — что с Кайей?

Крейн тихо вдохнул и протянул руку, касаясь пальцем моих рёбер.

Волна нестерпимого жара прошила тело насквозь, заставляя кости трещать, а меня — вскрикнуть от боли. Глаза с силой зажмурились. Ноги подкосились. Я сползла по стене вниз, хватаясь руками за горло, словно весь этот жар и боль концентрировались именно там.

— Руна на руке Алисандры была ловушкой медленного действия, — он сел рядом и коснулся моей пылающей щеки. — Ты впитала ее магию. И она медленно сковывала Кайю, пока не утащила на самое дно.

Я осознала, как сильно горю. Платье стало тесным, колючим. Тело перестало быть моим. Меня будто разрывали на части и сшивали заново. Медленно. Мучительно.

— Я освобожу ее. Только нужно сказать «да», — голос Ника был пугающе спокойным и холодным. Его рука казалась почти невесомой. Глаза меняли цвет каждую секунду.

Крик вырывался наружу, но каменные стены поглощали его.

Руки.

Ноги.

Их словно ломали и выворачивали наизнанку.

Рука Ника легла мне на плечо и сильно сжалась.

— Просто скажи «да»! — голос Ника сорвался. Впервые за этот год.

Боль накатывала волнами.

Ломила.

Сшивала.

Снова ломала.

Я зажмурилась.

Не от боли.

От мыслей.

Рейнар.

Его руки.

Его голос.

Его «я не отпущу».

Он уже отпустил.

Год назад.

Нора.

Смех.

Свет.

Тепло.

Она бы сказала: держись.

А если держаться — значит умереть?

Отец.

«Я убью тебя, дай только повод».

Он уже сделал выбор.

Кайя...

Тишина.

Пустота.

Она молчала весь год.

Крик сорвался сам.

Горло разодрало.

Ник наклонился ближе.

— Ты умрёшь, Лира, — сказал он шепотом, нежно, — И вместе с тобой — все, за кого ты так цепляешься.

Ложь. Наверное. А если нет?

Я открыла глаза. Посмотрела на него впервые — не как на врага. Как на выход. Отвратительный. Но единственный.

— Ты обещаешь... — голос треснул, — что она вернется?

Ник не спешил отвечать. Будто нарочно тянул время, наслаждаясь моими криками.

— Да.

Этого было достаточно. Я закрыла глаза. И впервые за долгое время перестала сопротивляться.

— Да, — тихо произнесла я, но внутри что-то оборвалось, и уже не вернулось.

Ник Крейн

Я ребенок, родившейся через год после окончания войны.

Слабый.

Больной.

Бедный.

Сирота.

Отец погиб за несколько месяцев до моего рождения. Мать — во время родов.