Книга Тигель, страница 28 – Влада Медведникова

— Просыпайся, Креж!

Существо ворвалось в комнату, закружилось среди солнечных лучей. Лиловая кожа искрилась, сияли огромные глаза, прозрачные крылья трепетали. Этого духа Креж помнил.

— Я не сплю, Нво. – Язык едва ворочался, слоги не желали складываться. – Здравствуй.

Существо ответило, но вместо слов вырвались звонкие трели. Слишком громкие, слишком счастливые. Креж застонал, зажал уши руками. Он совсем позабыл, что Нво витает в безумных грезах, радуется каждому мгновению.

— Тогда вставай! – пропело Нво.

Скользнуло ближе, поставило перед Крежем поднос с котелком и чашкой, а потом село напротив. Длинные полы одежды распластались, легли широкими складками.

— Не могу, – проговорил Креж. – Слишком тяжело. Нет сил.

— Ешь! – Нво улыбнулось, сложило руки, будто в молитве. Тонкие крылья вздрогнули и замерли. – Будешь есть – будут силы!

А если спорить – их совсем не останется. Креж вздохнул, напрягся и сумел сесть. С трудом поднял ложку, зачерпнул варево. Оно обожгло язык, в горло хлынул терпкий вкус, и тут же голод скрутил внутренности. Креж склонился над подносом и опомнился, только когда показалось медное дно котелка.

Смех разлетелся по комнате, как перезвон колокольчиков.

— Лучше? – Крылья Нво снова забились, на них вспыхивал солнечный свет. – Скоро все будет хорошо, будет прекрасно!

Почти сорвался едкий ответ: «У тебя и так все прекрасно, тебе рабство дороже свободы». Но Креж сдержался. Спросил вместо этого:

— Грах не накажет тебя? За то, что помогаешь мне?

Взгляд Нво стал изумленным, огромные глаза посветлели, почти утратили цвет.

— Грах прислал меня! – пропело существо. – Велел накормить Крежа! Грах заботится о нас, Грах нас любит! Не бойся, он простит тебя!

Креж прислонился к стене, закрыл глаза, чтобы не смотреть на Нво.

Шаман вернется, опять начнет расспрашивать. И не угадаешь, какую пытку придумает на этот раз. Долго ли Креж вытерпит? В конце концов все равно расскажет о том, что случилось.

Креж сжал зубы, отогнал эти мысли. Нет, он научится обманывать Граха, не выдаст ни Риза, ни Ицу.

Вскоре Грах и правда появился, но ни о чем не спросил.

Сперва из глубины дома донеслись его шаги. Креж застыл, в ужасе слушал, как они приближаются. Нво встрепенулось, подхватило поднос с пустой посудой, пропело прощальные слова и устремилось прочь.

Застонала половица, и в комнату вошел Грах. Высокий, в длинном рыжем плаще, в огромных рукавицах и ботинках на тяжелой подошве. Поднял руку, и клеймо на плече Крежа полыхнуло в ответ. Но боль тут же превратилась в золотые лучи: они скользнули по коже, влились в кровь. Долгожданное тепло, чистая сила.

Креж закрыл глаза. Нельзя упустить это мгновение: тяжести нет, сердце бьется ровно, исчез колючий холод, и жизнь видится беспечальной и светлой. Но шаман не делится силой просто так. Сейчас он заговорит, назовет свою цену.

— Идем, – сказал Грах. – Отправишься со мной в пустыню.

Креж вздохнул, поднялся и пошел за шаманом. Шаги давались так легко, будто Креж родился в нижнем мире и другой жизни не знал. Даже цвета перестали удивлять: что странного в алом рассвете, в красноватых бревенчатых стенах, в ржавых оттенках одежды? Вот только голова кружилась.

Такое бывало и раньше. Сила Граха захлестывала, отгоняла печаль и боль. Сам он казался не жестоким тюремщиком, а другом, которому можно открыть душу. Но Креж всегда помнил: это обман, шаманская ловушка.