Книга Голос крови. Антология, страница 67 – Эдуард Шауров, Влада Медведникова, Алекс ТекилаZZ, и др.

Доктор Триген останавливается у двери.

— Ты думаешь?

Вместо ответа тварь дергается, до крови сдирая крепкую кожу на запястьях о титановые браслеты.

При откинутой крышке бокса сходство с гробом становит¬ся очевиднее и неприятным осадком ложится на подсознание. Тварь шипит, когда посеребренная игла легко входит в вену.

— Это наркоз. Поспишь минут двадцать, — объясняет доктор Триген, отпирая зажимы канализационного шланга, достаточно широкого, чтобы протиснуться внутрь.

— Извращенец, — с трудом выговаривает тварь немеющим языком.

В бокс встроена новейшая система стерилизации, поэтому брезгливости доктор Триген не испытывает. Он достает из брючного кармана презерватив, и хруст упаковки вторит жалобному мычанию твари.

Чтобы самоутвердиться, биохимику хватает трех минут, тварь даже не успевает отключиться.

После в блокноте доктор Триген записывает: «Слезы прозрачные, на вид обычные». Со следующей строки добавляет: «Тактипьно изменение тканей внутри объекта не определяется», но тут же зачеркивает размашисто, пока последний завиток букв не скрывается под сплошными линиями.

* * *

Некоторые клетки делятся, взаимодействуют со средой, меняются за то время, пока разглядываешь их под микроскопом. Часть этой клетки была мертва еще до попадания на стекло.

— Нестойкий фермент? — Пехов цокает языком и отстраняется от окуляра. В задумчивости елозит по лицу широкой ладонью. Антона равно мутит после вчерашнего спирта и от сосредоточенности доктора Тригека, с которой тот вбивает цифры в таблицы для отчета.

Как можно методично и скрупулезно заполнять журнал, если под микроскопом это?

— Да, — бросает доктор Триген, не отвлекаясь.

— Умирает сразу?

— Да.

— То есть…

Вопросам не будет конца, поэтому доктор Триген отвлекается от заполнения журнала, чтобы разъяснить все и сразу.

— Фермент вырабатывается в гипофизе в пассивной форме. Это его нормальное состояние. У вампиров фермент активен. Когда активный фермент сталкивается в естественной для него среде с пассивным, пассивный активизируется. Дальше — цепная реакция.

— А что насчет хочешь — не хочешь? Думаешь, мозги пудрила?

— Нет. Они так считают. Желание не измерить и не доказать, это удобный критерий. Заражение возможно только кровь в кровь, — доктор Триген возвращается к таблицам и, уже вбивая очередное значение в графу, добавляет: — Более того — кусать не обязательно.

— Погоди. Выходит, когда-то самый первый вампир-мутант-Урод Генетический случайно во время каких-нибудь любовных игрищ обратил свою подружку… надеюсь — подружку… и принял за способ? Укусы — просто ритуал? Вот ведь срань Господня! А все так зациклились…

— Потому в мозге и не искали.

Обычно медикаментозный запах лаборатории ничем не перебьешь, но Пехов вчера, действительно перестарался с алкотерапией. Его широкоформатное тело потеет и кренится, требует от хозяина отдыха вместо разглядывания трупика биобомбы. Только врожденное чутье (которое не пропьешь, не проиграешь в карты) удерживает на стуле, пока чувство выполненного долга не успокоит совесть.

— Хорошо, что ты это сразу не нашел, — хмуро басит Пехов, отодвигаясь от стола. Слышать от него подобное непривычно и странно, будто его подменили.

— Мы могли бы спасти Михаила.

— Вот этим? Доктор Триген, ты все-таки псих. Пехов машет рукой и тянется за своей курткой.