Книга Я и Я, страница 14 – Иван Наумов, Андрей Силенгинский, Сергей Доброхлеб, и др.

Марины кивнули. Прохоры набычились, но промолчали.

— Итак, – перехватил инициативу первый директор, – если принять за основу версию хакеров, то у нас опять-таки есть два варианта. Либо пытаться стать максимально похожими друг на друга, либо наоборот. Ни тот, ни другой вариант не дает никаких гарантий, но нам их и так никто не даст. Кстати, заодно можно будет эту версию и проверить – сработает подход или нет. Когда информация уйдет в народ, – а рано или поздно это случится, – у нас уже будут проверенные способы действий. Если мы…

— Вы вконец охренели? – взорвался первый Прохор. – Нам вот-вот хана наступит, а они эксперименты затевают!

— Заткнись, кретин! – рявкнул на него на этот раз его двойник.

— Сам заткнись! Себе тылы обеспечил, так кончай вякать!

— А кто тебе мешал, урод?

— От урода слышу!

— Молчать!!! – от начальственного рыка вздрогнули все, включая директоров.

Кирилл ошалело воззрился на своего двойника. Он что, совсем голову потерял? Или нервы сдали? Но чтобы он – и так?!

— Два идиота! – уже потише продолжил второй админ. – Вы хоть отдаете себе отчет, что система вполне вас может спутать с миллионами таких же уродов и вычеркнуть обоих?

— Ты кого уродом назвал? – взвизгнул первый Прохор.

— Посмотри налево.

Тот повернул голову – и уперся взглядом в свои же глаза, налитые звериным бешенством и отчаянием на грани безумия. Перекошенное лицо двойника пошло пятнами.

— Продолжай в том же духе и считай, что подписанный приговор у тебя в кармане. Это обоих касается, между прочим.

— С чего ты взял? – огрызнулся Прохор-два.

— Это – один из вариантов. Ничуть не менее возможный, чем остальные.

— Боюсь, что ты можешь оказаться прав, Кирилл, – задумчиво протянул первый Игорь Сергеевич. – Раз мы не знаем, по каким критериям идет отбор, можно допустить, что не только двойников между собой сравнивают, а всех людей, и вычеркивают одного из пары похожих.

— Приговорили, да? – в голосе привязанного к стулу пацана прозвучали истерические нотки. – Сволочи! Все равно рано или поздно отпустите, никуда не денетесь. И тогда я с тобой разберусь! – это он прошипел уже в адрес своего двойника из второго мира.

— Ну-ну! Попробуй достань! – хохотнул тот. – Я у себя отсижусь, подожду, пока ты копыта отбросишь.

— Похоже, эта пара безнадежна, – с неожиданным горьким сожалением в голосе отметил директор. – Остается только закрыть им доступ к зоне.

— Все не закроете – зон много!

— Тогда хотя бы ваши выходки будут не на моей… нашей совести. Да и кто вас в чужую пустит?

— Ладно, с этими понятно, – хмыкнула одна из молчавших до этого времени Марин. – Приглядим за обоими, а заодно проверим, прав ли Кирилл с версией об уродах. Тоже польза.

— А ты, мымра, вообще молчи!

— Еще раз кто-то из вас рот откроет – залеплю скотчем! – жестко поставил точку второй Кирилл.

Возражать никто не решился.

Первый Кирилл пытался навести хоть какой-то порядок в сумбуре мыслей. Все разом изменились – это очевидно и, в принципе, естественно. Как ни крути, но ощущение близкого конца – ни к чему бояться этого слова, – смерти не может пройти бесследно.

От директоров уже не веяло властной надменностью «самого-здесь-главного», сквозь эту личину начало проглядывать и что-то человечное – во взглядах, жестах, интонациях. Марины сидели рядышком, как два воробышка – как два совершенно спокойных и довольных всем воробышка. Истеричками их бы сейчас никто назвать не решился. Даже внешне симпатичнее стали.