Онлайн книга «Бирит-нарим»
|
Ворота с глухим лязгом захлопнулись, рассекая людской водоворот. Старший жрец и стражники кричали что-то, пытаясь успокоить толпу, но голоса их терялись среди гомона и шума. Лабарту не оглядывался, спешил, но никто не остановил его, не задержал на пути к потайным воротам. Едва заметен был этот выход — ступени, спускающиеся к нише в стене, а там — дверь, столь низкая, что Лабарту пришлось согнуться, проходя. — Все страшатся грабежей и разбоя, рвутся в храм, — сказал стражник, отодвигая тяжелые засовы. — А ты хочешь покинуть эти стены? Да, царь мирно отдал чужакам город, но добра от них ждать не приходится, а ты, тем более… — Не тревожься за меня, — отозвался Лабарту. На миг задержался, взглянул на стражника, коснулся его текучей силой чар. И тот замолк, отступил с дороги. А Лабарту добавил: — Нет причин для тревоги, скоро вновь буду здесь, в стенах храма. И выскользнул наружу. Торопился, словно что-то ждало его впереди. Сердце колотилось, обгоняя мысли, и путаница переулков показалась бесконечной, хоть и миновал их за несколько мгновений. Но выбежал на царскую улицу и остановился, замер среди людей, жмущихся к стенам. Грозовое небо клубилось, текло над городом, а воздух, пронизанный страхом, стал прозрачным, и оттого еще ясней стали звуки: цоконье копыт и скрип колес, бесконечная череда шагов, окрики и глухой стук дерева о бронзу. Чужестранцы шли по царской улице, людская река — от ворот до площади дворца, — войско, взявшее Баб-Илу. Лабарту вглядывался в шагающих воинов Элама, но видел лишь обычных людей, гордых победой, предвкушающих добычу. Как же?.. Ведь стены сокрушить не смогли, но вот — захватили город. Как?.. И в ответ пришел голос из воспоминаний, пропитанных дымом сгоревших кораблей. «Нет такой крепости, — сказала Инанна-Атума, — Которую невозможно взять». Лабарту оглянулся, почти веря, что увидит ее рядом, — но лишь горожане окружали его, и безликими сейчас казались, как кирпичи в кладке стен. Война кончилась, а Врата Бога остались моими… Никто не посягнул… Тесно стало в толпе и весь город, многолюдный, огромный, показался меньше храма Мардука. Перепутанные клубки улиц, храмы, пристани и площади, — все словно уменьшилось, помещалось в ладонях. А если выйти из города — каналы, поля. А за рекой — степь, сколько хватает глаз… А если пойти вдоль реки… Если пойти вдоль Евфрата, вверх по течению реки, то путь этот приведет в незнакомые земли, а потом… — Я не могу уйти сейчас, — прошептал Лабарту и не заметил, что говорит вслух, на наречии, давно забытом тут. — Позже, когда свободными станут и Ишби, и Зу… тогда… 6. Город возвращался к жизни, но все еще походил на больного, едва верящего в выздоровление. Сперва казалось — гроза смыла запахи осады, унесла прочь, — но теперь они возвращались, сперва едва заметные, а потом все более ясные, как отрава на губах. Ишби шел, стараясь не встречаться взглядом с людьми — ведь слишком злыми и испуганными были глаза прохожих. А Зу куталась в накидку, но шла, вскинув голову, глядя вперед. Сегодня, после утренней молитвы, сестра попросила: «Пойдем со мной». И, прежде чем Ишби успел задать вопрос, пояснила: «Если уйдем вместе, он не обеспокоится, и ни о чем не спросит». И сейчас они шли по улицам городам, чью кровь все еще сжигала лихорадка, и все ближе подходили к главной площади, к сердцу власти, захваченному иноземцами. |