Онлайн книга «Бирит-нарим»
|
Те, кому отдана на обучение Тини-полукровка… Она сказала: «Потопа не будет», дар провидения в ее крови. А раз так — предсказания старухи ложны, Адад-Бааль будет жить. — Кури! — крикнул Лабарту. Рослый раб поспешно обернулся на зов, и в тот же миг Лабарту ощутил движение в стороне — словно закатный луч качнулся в водах канала или теплый отблеск заиграл на краю медной чаши. У ворот стоял пьющий кровь. С виду — молодой ловец жемчуга, высокий и гибкий, без украшений, в простой набедренной повязке. Но он и вправду был еще юн, не стал сам себе хозяином. И, должно быть, оттого медлил в нерешительности, не подходил. Лабарту сказал рабу, что следует делать, и направился к ждущему экимму. Тот приветствовал его, как старшего и тут же выпалил, не дав произнести ответных слов: — Госпожа велела отыскать тебя. Сказала: «Пусть он немедленно придет ко мне». — Немедленно? — повторил Лабарту. Зачем он мог понадобиться хозяйке Дильмуна? Посланник опустил глаза. Казалось, он ждал ударов или гневных слов. — Она послала меня за тобой, — проговорил он и отступил на шаг. — Об остальном она скажет сама. — Хорошо, — кивнул Лабарту. — Идем. 3. Вода струилась, прозрачным водоворотом утекала в отверстие в полу. Чистый источник — такой ключ в земле Шумера назвали бы благословением и даром богов, относились бы с величайшим почтением. «Благодарим за милость, за сладкую воду», — такие слова говорят люди, и лишь затем черпают желанную влагу, наполняют кувшины и утоляют жажду. Лабарту оторвал взгляд от искрящейся воды и сказал: — Я делал все, как велит закон, не нарушил ни одного правила. Пришел к тебе, и ты разрешила мне пить кровь. В чем моя вина? — Я не обвиняла тебя, — ответила Зимри-Айя. — Я спросила, почему ты убил. Ничем хозяйка Дильмуна не походила на свою дочь. Держалась отстраненно, словно между ней и Лабарту стояла невидимая стена. И одета была как царица: тонкое платье сколото на плече лазуритовой застежкой, руки унизаны золотыми и серебряными браслетами, в ушах качаются длинные серьги. Да и двор, где принимала она гостя, походил на царское жилище. Журчащая вода, мягкие подушки, вино в каменных чашах… Лабарту не знал, кем была для людей Зимри-Айя. Наследницей большого имения? Женой богатого торговца? Лабарту привели сюда тайно, впустили через заднюю калитку. Что ж, в первый раз он не спросил, а теперь не время для вопросов. — Я хотел выпить все, до последний капли, — сказал Лабарту. Зимри-Айя вскинула голову, тихо звякнули серьги. Казалось, думала что-то сказать, но промолчала. — Разве ты сама не знаешь? Если выпить жизнь вместе с кровью, обретаешь особую силу. Даже раны, нанесенные серебром, заживают легче, и разум проясняется, даже если жажда владела тобой несколько дней. — Ты был тяжело ранен? — спросила хозяйка Дильмуна. — Или жажда была так сильна? Голос ее звучал ровно, но смотрела холодно. Как такое может быть, что золотисто-карие глаза стали похожи на осколки льда? — Нет, — ответил Лабарту. Как объяснить? Что она может знать о тьме и отчаянии, сковывающем душу? Ночью лишь кровь может смыть воспоминания о боли, да и при свете дня кровь — лучшее лекарство. Но Зимри-Айя сидела неподвижно, ждала, и Лабарту продолжил: — Я не был ранен, и жажда только пробудилась. Но мне приснился плохой сон, и оттого я должен был… |