Книга Дети войны, страница 11 – Влада Медведникова

Солнце уже зашло, и мы решили остаться в этом доме.

Я нашла на полке светильник – не газовый фонарь, а старинную деревенскую лампу. Из нее пахло прогорклым маслом, сквозь закопченное стекло виднелся огрызок фитиля. Мельтиар протянул руку, темнота на миг завихрилась на его пальцах, и лампа зажглась. Огонек дрожал и чадил, но не гас. Отблески отражались в мутном стекле.

Мне почудилось – снаружи кто-то есть. По бескрайним лугам бродят опасные тени, подкрадываются, заглядывают в окна, ждут, пока мы уснем.

Как мне могла прийти в голову такая глупость? Я не должна бояться, да и некого. Мы уничтожили и прогнали всех врагов.

Может быть, я хотела, чтобы в мире еще оставалась опасность, чтобы мне было с кем сражаться, доказывать на деле, что мой путь остался прежним.

Но ведь он и правда остался прежним! Я воин, предвестник Мельтиара, и это никогда не изменится, никогда, никогда.

Я прикоснулась к бликам на стекле и сказала первое, что пришло в голову:

— Похоже на зеркала пророков.

— Ты у них часто бывала? – спросил Мельтиар. Он стоял рядом, смотрел в окно вместе со мной.

Я покачала головой. Младшим звездам не так-то просто взобраться на этаж прорицателей. Нужно просить помощи у крылатых воинов: чтобы они подняли нас, взмыли вверх по шахте колодца и приземлились на скальном выступе у входа в пещеры.

— Почти и не бывала, – ответила я. – Только незадолго до войны. Пророки сказали мне смотреть в зеркало, но ничего важного не показали. Там все текло, менялось, а потом появилась лодка. Представляешь? Как у врагов, только черная и с тремя мачтами. Мы потом сражались на побережье, но лодок там уже почти не осталось. И что может значить такое пророчество?

Мельтиар молча обнял меня. Наши отражения качнулись в стекле.

«Я думал, меня убьют на войне», – так он сказал. Может быть, ему это предсказали?

— А ты? – тихо спросила я. – Что ты видел в зеркалах?

Мне показалось, он не ответит – таким долгим было молчание, таким тяжелым и темным.

Но он заговорил:

— Я с детства вижу сон. Как будто стою на берегу, играю на флейте. На море буря, и сквозь нее идут корабли врагов. Их много, не сосчитать. И я хочу уничтожить их. Знаю, что должен.

Как наяву я увидела это: бурлящее, неукротимое море, рваные облака под шквальным ветром и армаду кораблей, все ближе, ближе, ближе. А на скалах – одинокая фигура и отчаянно поет флейта.

— Я спрашивал у пророков, – продолжал Мельтиар, – о чем этот сон? Они сказали: «Это воспоминания о прошлой жизни». Память о времени завоевания.

Неужели он и правда был там один? В том времени, в тех снах? Но все это в прошлом, мы победили, наш мир свободен. Но ведь после победы Мельтиара судили, и когда я нашла его, рядом с ним никого не было.

Я хотела сказать хоть что-нибудь, но не смогла. Лишь прижалась к его плечу, обняла крепче.

Это была наша третья ночь вместе. И в этот раз, как и прежде, пробуждение показалось мне частью сна.

Наше дыхание смешалось, я не могла различить, где начинается мой вдох, чьи удары сердца я слышу. Воздух вокруг нас был жарким, как летний полдень, лишь издалека доносилась прохлада, словно явь пыталась проникнуть в сон.

— Просыпайся. – Голос коснулся моих губ, оставил горячий след. – Нам пора.

Я послушалась. И чтобы вернуть мыслям ясность, вынырнуть из снов, сказала себе: это на самом деле, мы далеко от города, в пути, Мельтиар со мной, я люблю его.