Книга Дети войны, страница 21 – Влада Медведникова

Скажи Арце, что она самая смелая, самая сильная. Скажи, что я горжусь ею.

Горжусь каждым из них.

Скажи Лаэнару, что я не могу его простить. И не могу возненавидеть.

Скажи им всем, что я люблю их. И не говори, как мне тяжело в разлуке.

Я смотрю на небесную реку, на звезду войны, и чувствую, что Бета просыпается. Закутанная в одеяло и горячий покров темноты, она еще дремлет, прижавшись к моему плечу, но сон уже стал хрупким. Мои чувства сейчас как лезвие, я не сумел удержать их, они ранят. И Бета обнимает меня, говорит еле слышно – полумысль, полуслово:

— Не грусти. Пожалуйста, не грусти.

— Я должен был убить его? – спрашиваю я у Беты и у звезды войны. – Должен был убить Лаэнара?

— Да, – отвечает Бета. Я чувствую ее взгляд.

Звезда войны сияет неумолимо и ясно.

— Значит, в этом моя вина, – говорю я.

— Нет! – Голос Беты возмущенный, горячий. – Виноват только Лаэнар.

Я встаю, протягиваю ей ладонь.

— Пойдем вниз, – говорю я. Бета берет меня за руку. Ее чувства обжигают смятением, бьются, как огонь на ветру. – Враги ничего не сумели сделать с рекой, она оставалась неизменной сотни лет. Пойдем, я покажу тебе скрытую в ней магию.

Бета кивает, собирает вещи, и мы начинаем путь: по корням, по уступам, сквозь сплетение теней.

Ночь бледнеет, отступает, воздух полон туманом, роса блестит на листьях травы.

Рассвет настигает нас.

Я попыталась оттереть иссиня-черные пятна с ладоней, но не смогла.

Эти следы оставил сок ягод – крупных, прячущихся на склоне среди травы и узловатых корней. Туман цеплялся за ветви деревьев, таял, и так же таяла на языке сладкая мякоть, оставляла после себя лишь вкус и темные следы. На моих руках, на лице у Мельтиара. Он смахнул капли сока, но только сильнее размазал их, превратил в косые полосы. Это было так непривычно, так забавно, что я засмеялась.

Он взглянул на меня, поймал мою руку. Хмурился, но не злился, ночная печаль мешалась в нем с утренним светом.

— Смеешься надо мной? – спросил он и, не отпуская меня, пошел вниз по склону.

— Тебе идет. – Я пыталась говорить серьезно, но не могла. – Ты так кажешься младше.

— Только не это, – ответил он.

Мы спускались, и лесные шорохи менялись вокруг нас: в них вплетался голос воды. Сперва тихий, с каждым мгновением он становился громче, звучал уверенно и ровно. Тени сгустились, папоротник обступил деревья: теперь мы пробирались сквозь зеленые заросли.

Стал различим еще один голос – совсем близко, справа от нас. Он звенел, наполнял воздух влагой. Это ручей бежал вниз по склону, весело и поспешно – сквозь заросли папоротника я видела отблески солнца на воде. Потом деревья расступились, и мы вышли на обрыв.

Я думала, что мы окажемся на берегу реки, – да, она была рядом, но не достать рукой. Ручей падал вниз, разбивался в сияющую пыль, река принимала его, текла дальше. Такая широкая, шире улиц врагов, шире ангара в нашем городе. Деревья на другом берегу подступали к воде, склонялись.

Мельтиар крепче сжал мою ладонь и поднял руку над краем обрыва.

— Закрой глаза, – велел он.

Я послушалась.

Его мысль коснулась меня, наполнила, увлекла за собой. Земля словно растаяла, мне показалось – я падаю, лечу сквозь сияние и тьму, а внизу горят тысячи звезд, река превратилась в их свет.

Чужой голос полоснул меня, словно удар клинка.