Книга Предвестники Мельтиара, страница 41 – Влада Медведникова

— Я отменяю задания, – ответил Мельтиар, глядя на него. – Вы недостаточно подготовлены, вы продолжите тренировки.

Я замерла на миг, пытаясь найти слова. Но их не было, я ничего не могла возразить. Мельтиар прав. Мы подвели его и теперь можем лишь исполнять все его приказы, безукоризненно.

— Мельтиар. – Голос Амиры заставил меня обернуться. Она говорила еле слышно и сжимала ладонь Мельтиара обеими руками. – Если мы не будем летать… можно нам улучшить машину?

Мельтиар засмеялся и обнял ее.

— Как я могу отказать тебе, Амира? – сказал он. – Да, вы с Рэгилем займетесь машиной, можете сделать с ней все, о чем мечтали. – Амира прошептала слова благодарности, они были едва различимы. А Мельтиар продолжил: – А Лаэнар и Арца снова будут тренироваться. И в зале с молниями, и в небе над горами, каждый день.

— Мы все сделаем, – сказала я и сжала руку Лаэнара, не дала ему вымолвить ни слова.

Мельтиар покачал головой и вновь наполнил бокалы.

— До войны еще достаточно времени, – проговорил он. – И я с вами. Пейте.

Рассветное небо смотрело на меня сквозь решетку окна. Я знал, что мои силы на исходе, но не останавливался.

Я пел.

Я ничего не мог сделать сейчас, только петь.

Воздух все еще полнился запахом гари, и волшебство не могло отгородить меня от него, ведь оно сделало мир ярче. Мне казалось, что горячий пепел падает на мою кожу, прожигает до кости, стрелами огня и боли вонзается в сердце. С каждым мгновением мое дыхание слабело, но песня звучала не прерываясь.

Форт встретил нас запахом пожара и вкусом пепла. Лодка опустилась, коснулась двора крепости, и на миг мне почудилось: я во сне или на погребальном пепелище. Три факела мерцали, как догорающие угли, голоса доносились еле слышно, словно из другого мира.

Но свет стал яснее, голоса различимей, и я увидел двор, крепостные стены, караулки и башни, покрытые слоем сажи, словно здесь прошла волна огня, опалившая все на своем пути.

Аник стояла на ступенях, ведущих к центральной башне. Несколько ополченцев теснились рядом – все они были в копоти, и пламя факелов билось на дымном ветру.

«Твоя вина», – сказала мне Аник. Я еще не понял, о чем она говорит, но услышал, как кричу в ответ: нет, нет, песня смерти убивает только врагов, уничтожает только жизни, моей вины нет.

Мы все кричали друг на друга: я кричал на Аник, она – на меня и Тина, кто-то пытался успокоить нас, пытался объяснить. В конце концов я понял.

Песня смерти убила не всех врагов. Мы улетели на помощь Тину, но к Форту пришли другие враги, ударили с воздуха. Все, кто выжил, – из ополчения и из гарнизона – стояли перед нами, и коменданта среди них не было.

Не было отца Аник.

Я понял тогда: она обвиняет меня, чтобы не плакать.

«Мы не знаем, погибли ли они! – кричала Аник. – Многие как будто исчезли! Может быть, их похитили! Может быть…»

Тин обнял ее, и она замолкла.

Я был словно во власти синего дыма, песня теснилась во мне, рвалась наружу. Я должен был уйти отсюда как можно скорее, как можно выше, подальше от вкуса гари, от дымного ветра. Я забрал обломки крыльев Тина, поднялся в башню, нашел незапертую комнату. Нетронутая пожаром, она парила над опаленным Фортом. Но и здесь был запах сажи, и здесь был пепел.

Горячий пепел наполнял мои ладони, огнем и болью впивался в кровь, и я пел.