Книга Мальчик, который ел призраков, страница 34 – Дарья Крупкина

Его съёмные квартиры были тесными, но Генри нравилось. Он ощущал себя в них так, будто его укрывал тёплый пушистый плед. Отношения с родителями тогда наладились, всего-то стоило не жить с ними под одной крышей! К тому же они надеялись, что случайные подработки Генри выльются во что-то серьёзное.

А ему было интересно пробовать разное. Он успел и книги продавать, и постоять барменом за стойкой в летний сезон. Он приехал в гости к родителям, отец собрался в Батон-Руж за очередным антиквариатом. В тот день Генри замер, похолодев внутри, потому что ощутил, как смерть уже обвивает плечи отца.

Допустить это Генри не мог. Не раздумывал, сел в машину, прошептав слова заклинания, чтобы отогнать злых духов.

Будь у него время, он бы провёл обряд. Или если бы родители верили в подобные вещи, он бы уговорил не ехать. Но ничего такого не произошло, и Генри оказался с отцом на том шоссе.

Он смутно помнил аварию, в память врезалась боль сломанных рёбер после, мутная голова от болеутоляющих и всепоглощающее ощущение отца и его безмолвной просьбы.

Генри хотел помочь, но помог тем единственным способом, которым умел.

Он не любил вспоминать то время. Оно осталось разрозненными ощущениями. Собственной болью и пустотой, наполненной ошмётками эмоций отца, а потом чувство вины. Мысли Генри путались, сначала он себя толком не осознавал, а когда снова начал, то думал, лучше бы продолжалась та вязкая муть.

Мать и бабушка пытались помочь, но они были слишком далеки от Генри. С Заком и его компанией познакомился позже.

Хорошо, рядом оставалась Изабель. Она служила для Генри маяком, где тебя точно ждут и принимают таким, какой ты есть. Но долгое время Генри сам не понимал, кто он, слишком погрузился в собственные глубины, где были тьма и смерть.

Пока не вынырнул на поверхность и не рассказал Изабель, что произошло. Он боялся, она будет его ненавидеть. Он ведь убил отца! Но Изабель приняла это. Она простила сразу, и это показало Генри, что он и сам вполне способен простить себя.

В итоге у него остались ноющие перед сменой погоды рёбра, заросший пирсинг в брови и стойкое нежелание лезть в собственные глубины. Может, Костлявый Билли и прав, у него «молодая душа», но корни её совершенно точно стары, как камни этого мира. Прикасаться к ним Генри желания не испытывал.

Хотя, наверное, к душе это не имело отношения. Его собственная почва, удобренная чужими смертями.

С тех пор прошло три года, Генри стал куда спокойнее и начал писать книги. Изабель осталась в Новом Орлеане и много общалась с братом. Тогда же появился Зак. Он был другим, Генри живо им заинтересовался, сначала не поверив, что тот настоящий медиум. А после они стали лучшими друзьями.

После смерти бабушки Генри не сомневался, что не хочет продавать дом, зато жаждет узнать больше. О вуду, о колдовстве, о мире и себе самом. Он боялся предлагать Изабель, но, к его удивлению, она тоже этого пожелала, и они вместе переехали в старый дом.

С Изабель Генри ощущал истинное родство. Их корни переплетались, в них тёк сок одной земли.

Солнце слепило, а дорога монотонно шла вперёд, обрамлённая с двух сторон пышной зеленью. Генри включил музыку поритмичнее, но и она не помогала после выезда из города. Мимо проносились редкие машины, но здесь их было не так много.