Книга Счастливчик, страница 176 – Татьяна Солодкова

— Поговорить.

— Говори, конечно, — разрешает.

— Лично, — возражаю. — Могу я к тебе прийти? Ты в кабинете?

Пауза затягивается. Должно быть, чутье Изабеллы предупреждает ее о неприятностях, и она заранее пытается придумать пути к отступлению и обороне.

— Может быть, вечером? — предлагает дружелюбно. — А ты пока робота своего подкорректируешь?

Вечер, а после вечера — ночь, третья после письма Мэг. Уже могло произойти что угодно.

— Давай поговорим сейчас, — настаиваю. — Это не займет много времени.

— Хорошо, — сдается, — я тебя жду, — и отключается.

Выдыхаю с облегчением, затем подхожу к компьютеру и запускаю уничтожение информации.

— Ну что, Восьмилап, — бормочу себе под нос, — продадим твой зад подороже?

Из комнаты выхожу, только убедившись, что все мои наработки удалены с компьютера и восстановлению не подлежат.

* * *

— Открыто.

Вхожу после короткого стука. Изабелла сидит за столом, работает за компьютером, экран со стороны двери затемнен.

При виде меня она поднимается, обходит стол и опирается о его противоположный край бедрами, складывает руки на груди. Закрытая поза, ага.

— О чем ты хотел поговорить? — спрашивает спокойно, а в глазах тревога: не знаю, насколько ей нужен я в качестве сына, но мои роботы нужны всенепременно.

— Для начала о моем роботе, — отвечаю, притворяю за собой дверь, прохожу и без приглашения сажусь на стул для посетителей. Теперь она смотрит на меня сверху вниз. Пускай. — Ты им довольна?

— Разумеется, — теряется, не понимает моего вопроса. — Я уже созвонилась с руководством. Как только ты доведешь до ума первый экземпляр, они лично приедут посмотреть, чтобы убедиться, что я не преувеличила значимость твоего изобретения. И как только увидят своими глазами, что все работает, немедленно закажут поставку средства для стирания памяти, а ты примешься за следующие. Все, как договаривались. Я держу слово, — пауза и неверная догадка: — Ты ведь не испугался объема предстоящих работ? Придется оснастить роботами все секторы.

— Не испугался, — заверяю.

— Тогда?

— У меня есть условие, — заявляю спокойно. — И сразу говорю, что, если это условие не будет выполнено, я не вернусь к работе. В компьютере я все стер, большая часть данных у меня в голове. Вряд ли кто-то сможет продолжить без моего непосредственного участия. Если мое условие будет выполнено, я завтра же с удовольствием и удвоенным рвением вернусь к работе.

Спокойствие дорого мне стоит, но если Изабелла почувствует слабину, мне ничего не добиться. Моя мать была шпионкой, мой отец годами выполнял задания под прикрытием. Так неужели с такими генами я не сумею притвориться?

Я пытался думать о том, что скажу Изабелле, вчера ночью и сегодня на протяжении всего дня. Но я или слишком хотел спать, или голова была забита другим. Строить планы — не моя сильная сторона, остается только импровизировать. Точно знаю одно: не имеет смысла просить, нужно торговаться.

— Условие? — ее лицо вытягивается, затем появляется явное раздражение. — Мне кажется, мы договорись, заключили сделку. Что значит, не вернешься к работе? Теперь? О каких дополнительных условиях может идти речь?

— Не о каких, а о каком, — поправляю. — Всего об одном.

Изабелла разве что зубами не скрипит, но все еще держится.

— Говори, — позволяет.