Книга Счастливчик, страница 214 – Татьяна Солодкова

— Нет, — сухо отрезает шишка из шишек. — Это слишком высокий уровень доступа.

Равнодушно пожимаю плечами.

— Если хотите, я сделаю отдельный пульт на каждого робота. Так проще и быстрее. Но придется включать их по очереди, и контролировать так же.

Госпожа Корденец задумчиво закусывает губу.

— А если будет общий пульт? — спрашивает.

Колеблется — уже хорошо.

— Я могу сделать так, что все Пятилапы будут запускаться от одной кнопки, а на пульт управления будет подаваться информация с камер, а также данные о состоянии каждого робота на случай выхода из строя.

Женщина выгибает тонкую бровь, поворачивается к Изабелле, смотрит вопросительно.

— Это имеет смысл, — осторожно отвечает та на невысказанный вопрос.

— Хорошо, — решает Дора. — Я подумаю над этим.

— Думайте, — соглашаюсь. — Как скажете, так и сделаю.

Пусть думает. Я и так знаю, что она выберет.

На самом деле, мне даром не нужна их центральная сеть, если обещанная сделка реальна. А вот на случай "плохого" варианта без доступа к ней мне не обойтись. Взломать я ее, конечно, смогу и без разрешения, но остаться не пойманным — вряд ли.

— Думаю, на сегодня достаточно, — сообщает пожилая командирша и поворачивается к выходу, делает несколько шагов прочь и вновь оборачивается, проходится по мне взглядом с ног до головы. — А пирожные скушай, — произносит с плотоядной улыбкой, — а то похудел. Тебе не идет.

После чего быстрой походкой удаляется со склада. Изабелла бросает мне на прощание взгляд-предупреждение и спешит за своей начальницей.

— А что там говорили про пирожные? — спрашивает Спик, когда наши гости с охраной окончательно покидают склад.

Усмехаюсь.

— Вилли, — кричу. — Тащи сюда коробку, — и уже парням: — Угощайтесь.

— А ты что, не будешь? — удивляется Тед, видя, что уже направляюсь к роботам.

Отмахиваюсь.

— Обойдусь.

Гостинцы от Доры Корденец не вызывают у меня аппетита.

* * *

Когда вечером возвращаюсь со склада, госпожи Корденец уже нет. Изабелла и Гай, как обычно, ждут меня за столом. Отмечаю, что на запястье брата по-прежнему надет коммуниктор с битым экраном. Морщусь — нехорошо получилось, нечестно по отношению к Гаю.

А ведь еще нужно придумать предлог, чтобы снова попасть в кабинет и забрать "жучок".

— Ты вел себя отвратительно, — высказывает мне Изабелла, стоит сесть за стол.

— Почему? — изображаю непонимание.

— Почему, — передразнивает. — Думаешь, я не поняла, что ты не кашлял, а насмехался? Да ты даже за пирожные не сразу поблагодарил.

— Что за пирожные? — заинтересовывается Гай.

— Их уже съели, — нетерпеливо отрезает Изабелла.

— Угу, — каюсь. — Прости.

Мальчик досадливо вздыхает. Надо было и правда не воротить нос, а принести брату свою порцию — все какое-то разнообразие.

— Ты мог хотя бы улыбаться ей, — не унимается Изабелла. — Разве это так сложно? Я же видела, как ты зажался, стоило Доре к тебе прикоснуться.

Глаза Гая становятся огромными, брови уходят под челку, но он опускает голову, чтобы не привлекать внимания матери и подслушать побольше.

Совсем она уже, что ли? Даже при ребенке готова обсуждать эту тему?

— Еще бы я не зажался, — выпаливаю. — Я всегда зажимаюсь, когда ко мне жмутся похотливые старухи.

Гай закашливается, тянется к стакану с водой, хватая ртом воздух. Изабелла стучит его по спине и одновременно убийственно смотрит на меня. Отлично. Это я виноват?