Книга Руины веры, страница 202 – Татьяна Солодкова

Нижняя губа Курта дрожит.

— Я… я не могу.

Меня вдруг переполняет злость. Оттесняю Кесседи. Приближаюсь.

— А о нем ты подумал?! — кричу, указывая на Райана. — Он ради вас полез во все это. Только ради вас постоянно рискует своей жизнью! Думаешь, ему будет легко, если ты сейчас разлетишься на сотни кусков на его глазах?!

В лице Курта что-то меняется. Глаза становятся огромными.

Он меня услышал.

Он меня понял.

— Кесс, — бормочет, — прости меня, я…

— Прощаю, — заверяет Райан. — Оставь рюкзак и иди сюда.

Курт колеблется еще несколько секунд, потом дотрагивается до лямок рюкзака. Двигается медленно. Стоим, запрокинув головы, и следим за каждым его движением. Он снимает лямки с плеч. Кладет рюкзак на пол. Медленно отходит.

— Молодец, — подбадривает Кесседи. — А теперь иди к лестнице.

На лестнице уже защитный экран. Стоит Курту оказаться на ней, взрыв будет ему нипочем.

Выдыхаю с облегчением, когда здоровяк оказывается вне опасности.

Вот же идиот! Выскажу я ему!

Мы с Райаном тоже уходим.

— Пошли, умник, — торопит Кесседи.

Отстаю от него на полшага. Всего полшага.

Именно этих полшага мне и не хватает.

Раздается взрыв. Уши закладывает.

Я почти за экраном. Не успеваю занести ногу. В нее и летит осколок. Попадает в бедро.

Боль такая, что не могу даже вздохнуть. Падаю. Кажется, кричу.

Больно. Штанина пропитывается кровью. Все помещение в дыму. Ничего не вижу. Ничего не чувствую, кроме этой боли.

— «Скорую»! — кричит кто-то.

Они не пригнали сюда «скорую» заранее? Серьезно?

Это последняя связная мысль в моей голове. Сознание туманится.

— Кэм! — голос Райана звучит где-то совсем близко. Но на грани сна и реальности. Ничего не вижу от боли и дыма.

Руки. Быстрые уверенные руки прирожденного врача хватаются за ремень моих брюк, не дожидаясь опаздывающей «скорой». Расстегивают.

Нет!

Кажется, кричу это вслух.

Даже боль и горячая кровь, текущая по ноге, отходит на второй план, когда понимаю, что сейчас произойдет. Столько врать и изворачиваться. Собираться сказать и не решаться. Чтобы он узнал… так! Лучше умереть.

Но не умираю. Просто чудовищно больно. Видимо, осколок не задел важную артерию.

— Бедренная артерия не задета, — вторит голос Кесседи моим мыслям, — и…

Он собирается сказать что-то еще, но замолкает. Лежу перед ним со спущенными штанами и точно знаю, что Райан уже все понял. Даже при наличии на теле нижнего белья перепутать мальчика и девочку невозможно.

Не смотрю на него. Не могу. Лежу на полу, отвернув голову, и давлюсь то ли рыданиями, то ли стонами.

Боль адская, но стыд еще страшнее. Потому что понимаю — Я ЕГО ПРЕДАЛА.

Может быть, Райан слишком долго прожил в Нижнем мире и готов к предательству любого. Может, все дело в том, что быть доктором — его призвание. Но замешательство длится не более нескольких секунд. Зато мне кажется, что прошла целая вечность между моментом, когда Кесседи все понимает и когда расстегивает куртку и отрезает складным ножом, вытащенным из кармана, кусок ее подкладки, чтобы перетянуть мне ногу.

Воздух полон гари, пыли и дыма. Кто-то кричит, отдает распоряжения. Слышу топот ног в тяжелых армейских ботинках.

Несмотря на все это, мне кажется, мы тут одни. Только я и Райан.

— Рана глубокая, но неопасная, — говорит он. — Сейчас приедут врачи, и тебя подлатают.