Книга Руины веры, страница 215 – Татьяна Солодкова

Митчел Хеллоу. Только Коэн мог придумать такое идиотское имя.

— Могу я узнать, что в этой ячейке?

Там сумма, которая тебе и не снилась.

Качаю головой.

— Кажется, это не входит в условия нашей сделки.

— Достойный ответ, — дарит мне уважительный кивок. Поднимается. — Полагаю, на этом наши дела окончены?

— Вполне, — соглашаюсь.

Тоже встаю. Пожимаем руки. Прощаемся.

Когда мужчина уходит, возвращаюсь в гостиную. Сажусь в кресло. Пробегаю глазами документ.

По информации от разных источников подделки этого типа распознать невозможно. Что ж, посмотрим.

Коэн перевернулся бы в гробу, узнай, что я сделала. Будь у него гроб, разумеется.

52.

Ну, вот и все. Билеты куплены.

Перевожу оплату. Готово.

Через три дня мы покинем Аквилон. Наконец-то.

Последний месяц вышел сумасшедшим. Но я собой довольна. Теперь могу уйти, не оглядываясь.

Выключаю компьютер. Ложусь на кровать. Складываю руки на груди. Смотрю в потолок. Когда очень долго к чему-то идешь, и вот, это происходит, накатывает усталость.

Звонит комм на моей руке. Не хочу никого слышать.

Лежу с закрытыми глазами. Не хочу их открывать. Подношу запястье к лицу. Принимаю вызов, не глядя на номер.

— Кэм, привет, — раздается голос Кесседи.

Подпрыгиваю, как ошпаренная. Он звонит мне впервые.

— Привет, — отвечаю растерянно.

Не видела и не слышала его уже несколько недель.

Сердце снова противно ускоряет бег.

С моей реакцией на него ничего не изменилось.

— Можно тебя кое о чем спросить?

— Спрашивай, — усмехаюсь. — С каких пор ты просишь разрешение?

— С тех самых, когда узнаю, что недавно созданный Фонд Имени Джека Смирроу набирает волонтеров для помощи жителям Нижнего мира. В первую очередь врачей и учителей.

— Какой фонд? — добавляю удивления в голос.

— Имени Джека Смирроу, — а вот голос Райана становится напряженным. Он знает, что я его прекрасно слышала.

Снова падаю на кровать. Рука с коммуникатором у лица. Вторая отброшена на покрывале. Лежу и улыбаюсь.

— Вот это новость, — заявляю. — И как? Волонтеры имеются?

— Да весь Аквилон сошел с ума!

И нечего так орать.

Становлюсь серьезной.

— Ты не рад? — спрашиваю прямо.

Молчание.

Наконец, ответ:

— Кэм, я поражен. Откуда у тебя такие деньги? СБ дали значительно меньше.

А вот это не по удаленной связи. Да и вообще, Кесседи, я совершила преступление, чтобы получить деньги Коэна за предыдущие три теракта. Тебя в это вмешивать не хочу.

— Если ты подумаешь, ты поймешь, — отвечаю. — Жаклин, глава фонда, — продолжаю, — очень толковая женщина. Я взяла на себя смелость дать ей твой контакт. Помоги ей, пожалуйста, если она обратится. Также, думаю, Курту будет интересно поучаствовать…

— Кэм, погоди, — перебивает. Послушно замолкаю. — Не тараторь, — просит. — Мой контакт? Зачем? Ты уезжаешь?

— Да.

— Когда?

— Послезавтра.

— Когда вернешься?

— Никогда, — мне становится грустно оттого, что, скорее всего, слышу его голос в последний раз.

— Кэм… — начинает и замолкает.

Тоже не знаю, что сказать. Очень его люблю, но заставить другого любить себя невозможно.

Любовь — это не только уважение, родство душ и взаимопонимание. Любовь — это еще и близость. Близость физическая. Я ему не чужая. Он за меня волнуется. Но я для него все еще «умник». Не сомневаюсь, грози мне опасность, Райан отдаст за меня жизнь. Но подойти и обнять «умника» он не может. Это сложно. Сама виновата, что затянула и не сказала вовремя. Теперь уже ничего не исправить.