Книга Синий туман, страница 100 – Татьяна Солодкова

Он усмехается вполне по-доброму, тем не менее не упускает возможности меня поддеть:

— Тот, кто мало говорит, меньше оговаривается.

Ладно, видимо, я тоже бужу в нем детсадовское желание всегда оставлять за собой последнее слово. Слышала у одной сетевой гадалки: так бывает, когда люди сходятся энергиями. Ну, минус на минус, плюс на плюс. Хотя, как по мне, сходство между нами только в количестве рук и ног.

— Так польза от встречи есть? — «Прощаю» ему последний выпад.

Кстати говоря, так и не видела, с кем он встречался, несмотря на то что последние минут пятнадцать не сходила с места, сидя на скамье, как прибитая (хозяин лавки сказал посидеть с подковой в тишине, чтобы она настроилась на мою биоволну).

Джек на мгновение поджимает губы, становясь серьезным.

— Есть.

И это его мрачное «есть» ничуть не похоже на радостное «есть» в смысле «аллилуйя!».

Мгновенно напрягаюсь.

— Все плохо, да?

Джек пожимает плечами, барабанит пальцами по колену и смотрит куда-то мимо меня, явно подбирая слова. Мне хочется зарычать, но заставляю себя терпеливо ждать.

Ничего, при беседе с Полом мне тоже часто хочется схватить его за грудки и вытрясти все, что ему известно, быстро и сразу. При Джеке нет Мясника, который обычно мешает проделать нечто подобное с его хозяином, но Джек сам как Мясник — характер паскудный.

— Есть информация, что людей действительно похищают и перевозят куда-то для добычи синерила. — Мое долготерпение наконец приносит плоды. — Куда — информатор не знает, — быстро добавляет Джек, предвосхищая вопросы. — Но твои сведения верные: это длится полгода как минимум. На рабском рынке тоже был человек… — Пауза. — Покупатель, который выбирал самых крепких и выносливых мужчин.

Хмурюсь.

— Но Шон некрепкий и невыносливый.

Джек бросает в мою сторону снисходительный взгляд.

— Если он узнал что-то, чего не должен был знать, то проще — и дешевле — прибрать к рукам некрепкого и невыносливого, чем потом прятать его тело.

— Тем более если речь о сыне Виктора Коллинза, — заканчиваю мрачно.

Если бы я не влезла, то был бы шанс, что отец поверит в то, что у его младшенького отказали тормоза и он улетел незнамо куда навстречу приключениям. Также был бы шанс, что папа оскорбится и обидится на него, как когда-то на меня за мой уход из дома и смену фамилии, и не станет пытаться искать. Однако, в случае смерти любимого сына, Виктор Коллинз не остановился бы, пока не нашел бы преступника.

Когда на Аквилоне погибла мама, отец перевернул всю планету вверх дном. Да что там перевернул — еще и потряс для верности. И тряс до тех пор, пока местные не признали, что якобы случайный взрыв на заводе, над репортажем о котором работала мама, являлся спланированной диверсией, и не призвали диверсантов к ответу.

А раз так, то, в случае смерти Шона, тому, кто это организовал, пришлось бы сдать кого-то своего или же организовать подставное лицо, которое взяло бы ответственность за убийство на себя. А это, опять же, деньги и усилия. Так что логика в рассуждениях Джека определенно есть.

— Подожди, — доходит до меня с запозданием. — То есть на Ярмарке покупали людей для добычи синерила, а ты, чей профиль «синий туман», даже об этом не знал?

Что кто-то хреново работает, не озвучиваю — он и так прекрасно понимает, что я имею в виду. А потому звереет прямо на глазах.