Книга Синий туман, страница 112 – Татьяна Солодкова

— Договорился, — поправляет Джек.

Закатываю глаза. Было бы хорошо демонстративно возвести их к потолку, но вокруг кромешная тьма и не видно собственной руки (кручу ею перед носом, но ощущаю лишь движение воздуха), не то что потолка.

— К тому же Джека Рассела по документам казнили, — напоминает собеседник то, что мне известно и без него.

— Вот пусть и тут кого-нибудь казнят! — вспыхиваю.

Пауза.

— Кого-нибудь вместо меня? — вкрадчиво переспрашивает Джек, и я чувствую, как наливаются кровью уши.

Да что за чертовщина? Моя совесть совершенно отбилась от рук.

— Я не это имела в виду, — буркаю.

Снова повисает молчание, но на сей раз оно какое-то гнетуще-давящее. Мне не по себе.

Похоже, Джек чувствует то же самое, потому что, выдержав паузу, все же решает расставить все точки над «i».

— Я работаю один и полагаюсь только на себя, — произносит абсолютно серьезно. — Иначе в моей работе не будет никакого смысла. Если не вернусь, это только мои проблемы.

— А Альфа Крит? — Вскидываю голову, которую только что успела положить на руки, сложенные на подтянутых к груди коленях.

— Это… — Пауза. Нутром чую, что ему не хочется отвечать. Поэтому терпеливо жду — бывают случаи, когда, если пережмешь, сделаешь только хуже. — Это была предварительная договоренность с полицией Альфа Крита.

Бинго! Моя тактика работает — сам рассказывает.

Значит, предварительная договоренность с кем-то, кто сидит очень высоко, и о которой мой знакомец, капитан Маккинзи, ни ухом, ни рылом…

Злорадно усмехаюсь.

Так и знала, что удел Маккинзи — большегрудые секретарши.

Не знаю, сколько так сидим и переговариваемся. Но в какой-то момент мой измученный стрессами организм дает сбой, и меня прибивает к плечу собеседника. Кладу на него голову и расслабляюсь. Зараза, он такой уютный…

Просыпаюсь от шума открываемого замка. Медленно поднимаю голову с чужого плеча и сонно моргаю. А потом и вовсе прикрываю глаза рукавом, когда по ним бьет ярким светом из коридора.

— Подъем, и на выход! — командует появившаяся в дверном проеме высокая тень с оружием в руках. Леопольд собственной персоной — узнаю исключительно по голосу.

Пытаюсь встать, но умудряюсь отсидеть ноги и чуть не падаю носом в пол. Благо с реакцией у Джека все отлично, и он успевает меня подхватить.

— Спасибо, — буркаю.

— Не убейся хотя бы раньше времени, — шипит мне этот благодетель.

Дергаю плечом, сбрасывая его руку.

— Живее! — прикрикивает Складчатый. Буду звать его так, потому что Леопольд для этого типа слишком красиво.

Выхожу первой. В коридоре обнаруживаются еще трое и тоже с оружием. Чуть не присвистываю: а Джека тут ценят — четверо громил с «пушками» на него одного, изрядно потрепанного их прошлой встречей и безоружного. Я, конечно, тоже какая-никакая боевая единица, но если смотреть правде в глаза, то все же никакая. Еще и нога все еще онемевшая, почти не чувствую. Черт.

Джеку велят повернуться лицом к стене и сковывают запястья наручниками. Успеваю заметить то, что уже и так знала: у него разбита нижняя губа, и лицо перемазано кровью. Из того, чего не видела: припухший глаз и ссадина на скуле, словно его протащили физиономией по асфальту. А так вроде ничего: конечности, пальцы на месте, и даже нос, кажется цел. Повезло, что Баронету требуется предъявить виновного живым и относительно здоровым