Книга Синий туман, страница 145 – Татьяна Солодкова

На его лице появляется улыбка: явно не ожидал, что я зайду с этого бока. Но мы же не для официального интервью, верно? Тогда бы я спросила прямо, на кого он работает. Но вопроса у меня всего три, и я имею право потешить исключительно свое любопытство.

— Ничего. Это просто инициалы. Пока я запрашиваю документы с именами на эти буквы, значит, у меня все хорошо.

А если речь шла о семье, то…

Прищуриваюсь.

— Твой шеф — твой родственник?

Джек усмехается.

— Второй вопрос?

Зараза!

— Да, блин.

— Некровный.

Черт, и как это понимать? Но если я спрошу это вслух, то джин улетит в космос, так и не выполнив третье желание. А я намерена использовать последнюю попытку по полной.

— Твоя мать, — произношу твердо, и улыбка с лица собеседника тут же исчезает.

Совесть снова отвешивает мне внутренний пинок. Да, я знаю, что это болезненный вопрос. Сама бы не хотела касаться смерти моей матери, но и не спросить не могу — копчиком чую, что это ключ ко всему остальному.

Джек садится ровнее, опираясь на спинку стула и оставив руки расслабленно лежать на столе. Показывает, что эта тема для него не сложнее других? Нет уж, приятель, не верю.

— Моя мать была одной из тех, кто удерживал рабов на Пандоре, вынуждая их добывать синерил. Не рядовой служащей, одной из верхушки.

Вот это действительно неожиданно.

— И ты?..

— Это четвертый вопрос, — напоминает Джек, но тем не менее продолжает: — Я родился и жил на Пандоре до десяти лет. Мать погибла при задержании, а меня забрали, и больше я туда не возвращался. Конец истории.

Его голос звучит спокойно, лицо расслаблено, но меня не обманешь: это вовсе не конец истории — это стало ее началом.

— И ты… — Удивительно, но мне не сразу удается подобрать слова. — Ты пытаешься искупить грехи своей матери?

Джек снова усмехается. Больше ничего не расскажет, понимаю.

— Это пятый вопрос, — говорит ожидаемо.

Но я уже и так знаю, что попала в яблочко.

Вот только «синий туман» — такая зараза, которую не искоренить, даже если положить на это всю жизнь. Он будет исчезать с рынка и появляться вновь через год, два, пятьдесят лет. И кажется, я готова простить капитану Роу его «пигалицу», потому что он был абсолютно прав: однажды надо уметь прощаться с призраками.

Ой, что-то я расчувствовалась.

— Я, кстати, зачем тебя искала. — Натягиваю на лицо улыбку. — Можно я выложу в сеть пост про нашу чудо-подкову?

Брови Джека взлетают едва ли не к волосам.

— Ты не заболела? Ты только что спросила разрешения?

И тянется, зараза такая, к моей голове, не иначе как чтобы проверить, нет ли у меня жара.

Бью его по руке и уворачиваюсь. Ржет.

— Я имела в виду, не повредит ли это нам?

Джек щурится, глядя на меня, но руки больше не распускает.

— А если я скажу, что повредит? — интересуется.

То подписчики меня забудут, и я буду страдать.

— Значит, повременю, — пожимаю плечом.

— Тогда повредит.

Вот дерьмо. Зря спросила.

Наверняка все это написано на моем лице, потому что Джек снисходит до пояснений:

— Не надо сейчас привлекать к себе внимание, тем более с возможностью отслеживания твоей локации широкой публике.

Тем не менее он не считает, что это может повлечь за собой реальную опасность, иначе уже отобрал бы у меня комм.

— Ладно, — обещаю скрепя сердце, — подожду, пока спасем Шона.