Книга Синий туман, страница 176 – Татьяна Солодкова

Закатываю глаза к потолку палатки, медленно считаю до десяти и тянусь к полотенцу, которое только что пристроила на спинку складного стула. Накидываю его на спящее тело, чтобы не касаться голой кожи, и перекатываю брата на другой край матраса. Тот спит как младенец, только причмокивает губами, но так и не просыпается. Святая простота.

Все-таки я невероятно рада, что с ним все в порядке. Улыбаюсь, глядя на это спящее тельце. А потом ложусь с противоположного края матраса на бок, подложив руки под голову. Глаза слипаются.

«Дурной, но свой, — думаю сонно. — Люблю его»…

Минут пять, ага. Потому что Шон вертится и сбрасывает с себя полотенце. Мне на голову! Вот черт.

Вскакиваю, сдирая с себя мокрую тряпку, а затем еще несколько минут отплевываюсь от облепивших лицо волос.

Сна, естественно, теперь ни в одном глазу.

— Вернемся домой, я тебе устрою, — мстительно обещаю братцу-тунеядцу и встаю с матраса.

Пойду проветрюсь, что ли, навещу туалет…

* * *

Общественный туалет для тех, чье положение не предполагает личную ванную комнату в шатре, находится за тридевять земель. Если соединить линиями душевые, нашу с Шоном палатку и уборные, то вышел бы равнобедренный треугольник.

Ну, хоть очередей среди ночи нет.

Возвращаюсь на свежий воздух, вдоволь нанюхавшись апельсинового ароматизатора, и бреду обратно. Спать по-прежнему не хочется — видимо, адреналин, выпущенный в кровь, после того как полотенце неожиданно плюхнулось мне на лицо, напрочь вытеснил весь мелатонин. Чувству себя до омерзения бодро.

Посидеть, что ли, покопаться в комме? Отцу надо бы отписаться, что завтра мы с Шоном вылетаем домой. А то бросила ему короткое: «Жив. Нашли. В порядке», — и пропала с радаров. Скорее всего, сообщение еще не достигло адресата, но когда папа получит эту писульку, наверняка будет в бешенстве.

Тем не менее торопиться не хочется — возвращаюсь к палатке другим, кружным путем и снова оказываюсь возле шатра Карлы. На сей раз прохожу ближе и даже различаю внутри голоса: мужской и женский.

Ого, молодец шеф, не теряется.

На цыпочках крадусь мимо, чтобы не помешать чужой личной жизни. Но я же Кайя Вейбер, помните? Я не могу не влипнуть на ровном весте.

Полог у шатра Карлы откидывается как раз в тот момент, когда я оказываюсь прямо напротив него.

— Русалка? — изумляется появившийся на пороге светловолосый мужчина.

В шоке отшатываюсь.

— Майкл, да господи, — раздается недовольное из-за хлипкого плеча моего старого знакомого, и в проходе появляется Карла.

А в следующее мгновение шеф стреляет в меня из парализатора. Прямо в лицо.

* * *

Карла взяла меня, можно сказать, с улицы. Да, она знала, что я дочь мультимиллиардера Виктора Коллинза и когда-то известной журналистки Марии Вейбер. Но сама я была на тот момент никем. Принеси-подай в мелкой газетенке, студентка без особых заслуг и успехов, зато с целой горой амбиций, которые и рассмотрела во мне тогда уже великая Карла Рейверин.

Я была ее личной помощницей, девочкой на побегушках. Землю готова была грызть, лишь бы однажды она посмотрела на меня как на равную.

Мой Бог, мой пример, мой шеф и наставник, образец для подражания.

Лживая сука!

О да, я тоже не ангел и вполне готова идти по головам, чтобы добиться своей цели. Но обогащение торговлей смертоносной синей дрянью для меня за гранью добра и зла.