Книга Синий туман, страница 70 – Татьяна Солодкова

— Тут наверняка есть охрана, — говорю.

— Наверняка, — равнодушно соглашается Джек и отворачивается, открывает и закрывает дверцы — ищет аптечку.

— А ты уверен, что тут меня не будут искать в первую очередь? — спрашиваю, входя в свой бывший номер.

С момента моего пребывания здесь ничего не изменилось. Хотя вру: следы борьбы с орангутангами Майкла подчистили. Видимо, на случай, если кто-то заявит о моей пропаже и сюда явятся копы.

— Им пока будет не до тебя, — откликается Джек.

Недоуменно оборачиваюсь к нему, но он явно не собирается ничего объяснять: плюхается на край кровати прямо в грязных брюках. Сбрасывает куртку на покрывало рядом, закатывает повыше рукав футболки на поврежденной руке.

Втянув в себя воздух, отворачиваюсь… и широко распахиваю глаза, видя за окном красное зарево. Приникаю к стеклу, как шоры, приставив ладони к лицу. Свет в комнате чертовски мешает, но там вдалеке что-то явно горит. Даже не так — полыхает. А пожар на космической станции сродни армагеддону.

— Это…

— Контейнеры, — коротко поясняет мужчина.

— Ты поджег Ярмарку?! — Резко поворачиваюсь к нему.

Он как раз морщится, обрабатывая рану чем-то дезинфицирующим из аптечки. Бросает на меня взгляд исподлобья.

— Я, вообще-то, был занят кое-чем другим.

— Значит, не ты, а… — Хочу сказать: «А твои сообщники». Но замолкаю. Его вид мне не нравится: глаза запали, а на лбу выступила испарина. — Ты как вообще? — спрашиваю совершенно другое.

— А как ты думаешь? — сквозь зубы. М-да, глупый вопрос.

Достает из аптечки трубку-скоросшиватель, пытается приставить к ране, но он точно не амбидекстр — левой рукой неудобно.

— Помочь? — предлагаю в порыве альтруизма.

Его же, как пить дать, подстрелили в тот момент, когда он оттолкнул меня с траектории выстрела — больше лазерами по нам не палили.

— Сам разберусь.

Ясно, тоже явно не забыл, из-за кого подставился.

Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Фыркаю и отворачиваюсь к окну. Полыхает там знатно.

— Ладно, помоги, — сдается Джек секунды через две.

Оборачиваюсь, изображая изумление.

— Я-а?

— Нет, призрак твоей бабушки!

А что, бабушка у меня была крутая, она бы смогла.

Но признаю, переборщила: больно ему должно быть по-настоящему.

— Хорошо, — сдаюсь, — только руки помою.

— Да плевать уже, шей!

Да не вопрос.

Подхожу ближе, сажусь рядом на кровать и забираю скоросшиватель. К счастью, он и сделан как раз для таких, как я, и чтобы им пользоваться, особых умений не требуется — подноси да шей, аппарат сам выплюнет иголку с ниткой.

Джек придерживает края раны здоровой рукой, а я шью — ничего сложного. Хорошо, что в аптечке был анестетик, и повезло, что выстрелом задело по касательной.

— Расскажешь, как сбежал из альфакритской тюрьмы? — Бросаю на него взгляд и отвлекаюсь. Шипит сквозь крепко сжатые зубы — игла задела необезболенное место. — Упс! — Начинаю шить внимательнее. — Так расскажешь?

— Нет.

Еще бы: кто же выдаст такие полезные подвязки первой встречной? Но я не я буду, если рано или поздно не выясню.

— А почему работал на Барона, а потом пошел за мной? — захожу с другой стороны.

— Не сейчас.

А вот это возмущает меня сильнее. В смысле я должна поверить ему на слово, что он действительно пришел меня спасать?

— Готово, — провозглашаю тоже сквозь зубы и отшвыриваю больше не нужный сшиватель в распахнутый контейнер аптечки. Он с грохотом сталкивается с лежащими там стеклянными пузырьками, а я отхожу от кровати.