Книга Птицеферма, страница 136 – Татьяна Солодкова

Кручу головой по сторонам, вглядываясь во тьму.

— Дэвин, ты здесь? – пробую снова. – Я принесла тебе хлеб!

Кричать шепотом – та еще задача, но громче нельзя. Как и включить фонарь и осветить им окрестности. Хотя, если Дэвин не объявится, наверное, придется. Мужчина серьезно болен и истощен – кто знает, вдруг он лежит, обессиленный, где-то поблизости, а мы его не видим. Нет, уходить, все тщательно не проверив, я решительно не готова. Это стоит риска.

— На корм его, что ли, выманиваешь? – Голос Ника раздается над самым ухом так неожиданно, что вздрагиваю.

— Зачем подкрадываешься? – ворчу.

В ответ, вместо того чтобы отойти, мой спутник, наоборот, берет меня за руку. Видно плохо, но, кажется, он тоже осматривается.

— Тут темно, как в могиле, – поясняет свои действия. – Не хочу пропустить момент, если русалки утянут тебя под землю.

— Русалки, вообще-то, должны жить в воде.

Ник крепче сжимает мое запястье, ясно давая понять, что отпускать меня от себя не намерен.

— Кой черт знает, что водится на этой планете, – откликается. – Может, они тут сухопутные.

— Ну-ну, – вздыхаю, но больше не спорю. Не вырываюсь.

Проходим еще немного вперед, прямо к входу в шахту, к тому самому, с дверцей, придавленной к земле тяжелым камнем за неимением настоящего замка.

— Жаль тебя разочаровывать, но, кажется, тут никого нет, – озвучивает Ник мои собственные мысли. – Уходим?

— Я вам уйду! – Из ближайших кустов вдруг раздается уже знакомый мне хриплый голос.

Пальцы Ника на моей руке напрягаются.

— Он? – спрашивает.

— Он, – подтверждаю.

— Он, он, – живо поддерживает Дэвин. – Я, в смысле. Да, детка?

Ответить не успеваю, потому как в следующую секунду Ник без предупреждения щелкает кнопкой фонаря, направляя луч света на появившегося из темноты мужчину. Свет тусклый, но в первое мгновение привыкшим к мраку глазам все равно тяжело.

— Уй! – взвизгивает Дэвин, прикрывая верхнюю часть лица ладонью. Его рука заметно дрожит. Лоскуты ткани, болтающиеся вчера на разорванном рукаве формы, теперь заскорузли и свернулись, словно листья от первых заморозков.

Ник же светит в лицо новому действующему лицу лишь мгновение – практически сразу опускает фонарь, проходясь его лучом по фигуре «гостя», проверяя наличие при нем оружия. На вид – ничего нет. Максимум, что может быть, – нож, припрятанный в ботинке или… нет, в рукаве точно нет, потому как и рукавов уже толком нет. Вон и на колене дыра, которой вчера не было.

— Нет у меня оружия, – ворчит Дэвин, тоже сразу же распознав намерения Ника. – Безобиден, как щенок. – Закашливается, зажимает мученически искривленный рот тыльной стороной запястья. – Тьфу. Ну кончай, туши свет.

Ник его просьбу игнорирует, обращается ко мне:

— Говоришь, вторую неделю бегает? С таким-то кашлем? Его же за километр слышно.

— А я везунчик, – отвечает за меня Дэвин. – Кхе!..

Качаю головой.

— Вчера он и то кашлял меньше. – Окидываю тощую фигуру Дэвина критическим взглядом. – И не дрожал.

— Я, может, от радости, – немедленно огрызается тот, напоминая мне Сову, никогда не признающуюся в своей физической слабости.

* * *

— Значит, Ник, тот самый? – Дэвин сверкает на моего спутника своими темными, запавшими в череп глазами, после чего жадно вгрызается в принесенный мною кусок хлеба.