Книга Птицеферма, страница 142 – Татьяна Солодкова

Джилл… Моя подруга, с которой мы делили годами комнату. Рыжеволосая девушка с маленьким вздернутым носом и с россыпью веснушек на лице. Я мало что о ней помню, но точно знаю, что очень ее любила.

Улыбаюсь.

— За кого?

— Ты его не знаешь. Они познакомились в прошлом году. Джерри – хороший парень. Я был на их свадьбе.

— Ты? – удивляюсь. – Что ты там делал? Вы с Джилл разве были дружны?

— Не-а, – отвечает беспечно, усмехается. – Ты пропала, у нас обоих сдавали нервы… Она мне позвонила, я приехал к ней с парой бутылок чего-то крепкого… Разговорились. Потом что-то помогал ей по мелочи. Она смешная. Вроде бы взрослая, но несамостоятельная до жути.

— Я всегда старалась ее оберегать, – вздыхаю. – А моя девочка вышла замуж без меня… Хорошо, что у нее все хорошо.

— Эй, не грусти. Погуляешь еще на их годовщине. – Ник тихонько встряхивает меня за плечи.

— Угу, – отзываюсь, не спеша верить в то, что такое возможно.

Это звучит волшебно, сказочно.

Накатывает усталость, да так резко, будто на мои плечи вдруг наваливается гранитная плита.

Пошатываюсь. Должно быть, и вовсе свалилась бы на пол, если бы Ник крепко меня не держал.

— Мне нужно прилечь, – бормочу.

— Конечно. – Кольцо рук мгновенно разжимается, тем не менее мужчина не отходит от меня, словно побаивается, что я таки не удержусь на ногах и рухну. – До завтрака еще часа два, успеем.

Верно, ему же на рудник, заниматься тяжелой физической работой после бессонной ночи.

Сбрасываю ботинки и забираюсь в постель, не раздеваясь. Ложусь на бок, лицом к краю, складываю ладони под голову. Глаза слипаются. Слишком много всего накопилось за эти два дня: слишком много информации и мало сна.

Кровать прогибается с другой стороны.

— Эм?

— Мм?.. – отзываюсь сонно.

— Можно тебя обнять?

Это был очень долгий день. Трудный и переполненный для меня во всех смыслах: и чувствами, и полученными сведениями. И я неимоверно ценю то, что Ник сейчас не занимается самоуправством, не навязывается и ни на чем не настаивает.

— Можно, – шепчу и крепко зажмуриваюсь.

Напарник тут же обнимает меня, размещая руки под моей грудью, притягивает к себе.

Я не боюсь его, он мне не чужой и его прикосновение не неожиданно – я сама разрешила. Но все равно вздрагиваю. Естественно, Ник чувствует.

— Эм, как мне доказать, что я никогда не причиню тебе вреда? – тихо спрашивает за моей спиной.

Слишком сложный вопрос.

— Просто будь собой, – отвечаю, кладя ладонь поверх его руки.

Дальше – темнота.

* * *

…Вокруг шумит город.

Улицы узкие, многолюдные. Под ногами валяется мусор, ботинки хлюпают по какой-то жиже. Гомон голосов, гудки наземных автомобилей и флайеров.

Толчок в бок. Еще один. Затем женский визгливый голос, осыпающий проклятиями «ничего не видящую перед собой молодежь».

Мою ладонь сжимает чужая. Мужская, крепкая. Ее хозяин тянет меня за собой, заставляя ускорить шаг.

— Эмбер, ну же! Детка, мы опоздаем!

Одного со мной роста, черноволосый, гибкий. Оборачивается через плечо, и я вижу черные глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, и пухлые, кривящиеся в ухмылке губы.

— Детка, ну же!

— Да иду я! – огрызаюсь.

Звуки вокруг слишком громкие. Сливаются в единую какофонию, оглушают.

Снова налетаю на какого-то человека. Получаю проклятие вслед, тру ушибленное плечо.