Книга Пароль: рододендрон, страница 25 – Татьяна Солодкова

Я молчала, переваривая услышанное. Признаюсь, я и не мечтала, что Алекс будет так откровенен.

— Давай все-таки поспим, — Алекс неправильно понял мое молчание, — до рассвета еще пару часов.

Я не стала спорить и улеглась поудобнее, подтянула одеяло к подбородку и закрыла глаза. Пролежала так несколько минут, а потом реальное понимание ситуации накрыло меня с головой.

— Алекс, — позвала я.

— Что? — немедленно отозвался он.

— Скажи, а что бы случилось, если бы я не бросилась тебя спасать?

Я поняла, что угадала еще до того, как Алекс ответил, потому что ответил он далеко не сразу.

— Ничего бы не случилось. Полежал бы полчаса-час. Кровь бы сама остановилась, а рана бы затянулась.

— Боже, — простонала я, понимая, что сама виновата во всех своих бедах. Я не просто не помогла, я все испортила. Вместо часа на регенерацию, Алекс провалялся у меня всю ночь, потому что вызванный мной бесполезный доктор вколол ему лошадиную дозу снотворного.

Алекс понял мое состояние, но, слава богу, не стал говорить ничего утешающего, мол, ты не виновата, а еще ты не идиотка, ты мне, правда, очень помогла. Вместо этого он оптимистично сказал:

— Зато я полечил Нафаньку.

На это мне возразить было нечего.

— Спасибо тебе за котика, — искренне сказала я. — Но ты и так сделал для меня больше, чем достаточно, сейчас я тебе только мешать буду, может лучше...

Я не договорила.

— Не лучше, — жестко прервал меня Алекс. — Мои братья и их друзья заигрались в сильных мира сего, и я не собираюсь смотреть, как тебя пустят на фарш из-за их погони за тенью.

— Ты мне ничего не должен, — настойчиво повторила я. — Я ведь, оказывается, ни в чем тебе не помогла.

— Ты хотела помочь, — ответил Алекс, — а это само по себе важно.

Я не нашлась, что на это сказать.

— Спи, давай, — строго сказал Алекс, сам укладываясь в огромном кресле поудобнее и укрываясь одеялом.

— Сплю, — прошептала я, послушно закрывая глаза, в конце концов, подумать можно и с закрытыми глазами, и молча.

Мы сидели в маленьком дешевом кафе, Алекс молча помешивал уже остывший кофе, задумчиво поглядывая то на меня, то в окно. Не нужно было ничего говорить, чтобы понять, что он никак не может решить, что со мной делать.

Квартиру Зои Иосифовны мы покинули на рассвете, хотя та и была против и предлагала остаться подольше, но Алекс отказался наотрез, не желая подвергать ее опасности. Я же приняла его решение как данность, так как явно оказалась не в том положении, чтобы качать свои права.

Кафе в нескольких кварталах от дома бывшей балерины, как мне показалось, Алекс выбрал наобум, но я была не против, на улице было слишком холодно, чтобы просто бесцельно бродить.

— Алекс, — я пришла к выводу, что пора хоть что-то сказать.

— А? — он тут же перевел взгляд на меня.

— А ты какой, младший из братьев?

Уж не знаю, что я такого сказала, но чем-то я умудрилась его рассмешить. А когда отсмеялся, он поинтересовался:

— Это ты с чего так решила? — и продекламировал: — «У старинушки три сына: старший умный был детина, средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак». По этому принципу?

Теперь мне тоже стало смешно. Понятия не имею, отчего я так решила, просто он говорил, Валентин старше, вот я и придумала, что второй брат тоже.

Я даже испугалась, что ненароком обидела, но нет, обиженным он точно не выглядел.