Книга Пароль: рододендрон, страница 34 – Татьяна Солодкова

— Погоди, — прицепилась я к слову «задремал» в сочетании с «наверное». — Ты, что же, совсем не спишь три месяца?

Вот почему, он не спал тогда в доме Зои Иосифовны, вот почему вскочил в гараже, едва восстановилась энергия! Но ведь это нереально, правда?

— Конечно, сплю, — проворчал Алекс, — но мало.

— Слушай, ты ж сдохнешь, как та лошадь, от такого образа жизни, — чувство такта от усталости и обморожения меня покинуло напрочь, и я ляпнула прямо то, что думала.

Алекс подарил мне кривую улыбку.

— Мой организм за час залечивает глубокий порез, неужели ты думаешь, он не справится с каким-то недосыпанием?

Я пожала плечами.

— Может, и справится, — согласилась я. — Только, по себе знаю, когда человек долго не высыпается и выкладывается по полной программе на пределе своих возможностей, рано или поздно наступает расплата, и организм сполна воздаст ему за все издевательства над собой, просто рухнет, как подкошенный, и все.

— Не рухнет, — заверил Алекс.

Скорее бравада, чем уверенность, но настаивать я не стала. Не дурак ведь, в самом же деле, должен отдавать себе отчет, что можно, а что нет?

— А я? — вернулась я к интересующей меня теме. — Почему ты сказал, что если отпустишь меня, я буду для них, как путеводный маяк?

— Элементарно, — ну хоть «Ватсон» не добавил. — У каждого человека есть своя аура, ты, наверняка, слышала. Вот они и сняли слепок твой, а теперь ищут.

— Как это — слепок? — не поняла я.

— Ну, как фоторобот с надписью: «Разыскивается».

— Какая прелесть, — пробормотала я.

— Ага, не то слово, — не стал он отрицать, в насколько «веселом» положении мы оказались. — Но ты не фонишь. Увидят — узнают, но настроиться и почувствовать на большом расстоянии не могут. А сейчас они подошли слишком близко, пришлось накрывать тебя своей защитой, а это возможно только при непосредственном тактильном контакте. Так что извини, так было нужно.

— За что извинить? — удивилась я, отвлеклась и чуть не сломала ногу, провалившись в сугроб. Пришлось Алексу меня доставать.

— Ну, мне показалось, ты испугалась, когда я тебя схватил.

— Ага, — притворно вознегодовала я, — обесчестил, окаянный! Кто ж меня теперь в жены возьмет?

— Ну, точно, — рассмеялся Алекс, — придется теперь на тебе жениться.

— Ага, — огрызнулась я, — и братьев твоих с друзьями позовем, а булавку на свадебное платье прицепим.

— Да уж, — согласился Алекс, — как-то не комильфо.

Несколько минут мы брели молча, а когда я чуть в очередной раз не пропахала носом землю, Алекс закатил глаза, беззвучно выругав мое «чудесное» чувство равновесия, и снова взял за руку, заставляя идти с его скоростью.

Несмотря на то, что темп ускорился, так двигаться стало намного легче: меня практически тащили на буксире.

* * *

Новая гостиница была куда хуже и еще скромнее прежней, но то, что и в этой мы не задержимся надолго, не вызывало сомнений.

Я минут двадцать потратила на то, чтобы вытряхнуть из сапог набившийся и уже растаявший снег и еще столько же, чтобы пристроить их у батареи так, чтобы они не запеклись, как бабушкины пирожки, а просохли.

Алекс тем временем валялся на кровати, подперев рукой голову, и молча наблюдал за моими мучениями.

— Между прочим, — заметил он, — обувь нельзя сушить на батарее, она портится.

— Это вашу немецкую, может, и нельзя, — огрызнулась я, — а этой все равно уже ничего не поможет.